Сергей Лукьяненко - Спектр

– Что еще подлежит проверке? – устало спросил Мартин. – Толерантность к чужим формам жизни? Уровень интеллекта?

– Толерантность ты продемонстрировал, терпя мое паясничанье, – сказал Павлик. – А твой уровень интеллекта вообще не важен.

Представьте себе море, разделенное не то мановением руки пророка, не то взрывом чудовищной силы. Вздыбившиеся волны, обнажившееся дно – овальная долина посреди водной глади.

Теперь остановите волны, жаждущие сомкнуться! Пусть они замрут, пусть на высохшем дне, в небрежении близко от застывших синеватых стен, возникнут причудливые деревянные строения – ломаные линии, острые углы... приснившийся Дали учебник геометрии. Пусть между зданиями будут неспешно прогуливаться, не то идти, не то течь аморфные амебы, превосходящие размерами человека.

Сверху подвесьте солнце – яркое, голубоватое, размерами превосходящее земное. Его лучи пронзят застывшие волны, высветят синее кисельное море, в котором плывут, раздвигая жгутиками плавников упрямую субстанцию, огромные меланхоличные бактерии.

– Как в учебном фильме, – сказал Мартин, отходя от окна. – Простейшие формы жизни. Быт, обычаи и нравы амеб.

– Эти простейшие во многом превосходят людей, – заметила Ирина.

– Да, я понимаю... – Мартин подошел к девушке. Они были вдвоем в деревянном пирамидальном строении, в маленькой комнате у самой его вершине. Откуда у местных обитателей, живущих в мире плавных форм, взялось само понятие углов, неужели резкие, грубые очертания казались им привлекательными? Видимо, да. Не зря же это здание служило каким-то культовым целям. – Ирина, а дерево местное?

– Конечно.

Мартин с сомнением поколупал пальцем доску. Теперь было понятно, откуда ключники копировали внутренний дизайн Станции.

– А деревья у них – многоклеточные?

– Да, – кивнула Ирина. – Растения эволюционировали. А живые организмы – лишь выросли в размерах. Удивительно, правда?

Мартин кивнул. Впрочем, он повидал достаточно удивительного, чтобы не вдаваться в причуды местной биологии.

– Мне куда удивительнее, что ты жива.

– Все так запущено? – спросила девушка.

– Да. Впрочем, на Прерии-2 мы успели немного поговорить...

– Я помню... – прервала его девушка и нахмурилась.

– Как ты можешь помнить? – в лоб спросил Мартин. – Ира... давай начистоту.

Девушка тихонько засмеялась. Впрочем, совсем не обидно. Было в ней что-то, далеко не всегда свойственное женщинам... Мартин даже терялся, как назвать это свойство... может быть – “не бабскость?”

Впрочем, это не только неуклюже, но и не совсем точно. Когда мужчина в сердцах говорит “бабьё!”, вкладывая в свои слова ту же неприязнь, что и женщина при слове “мужлан!”, оттенки смысла очень сильно разнятся. Бабьём становятся женщины плаксиво истеричные, чудовищно кокетливые, завзятые сплетницы и ничем не интересующиеся домохозяйки... так же, как мужлана может характеризовать и любовь к выпивке, и слабость к прекрасному полу, и грубая неотесанность, и просто плохо подстриженные ногти.

В Ирине, что греха таить, присутствовала и кокетливость, и истеричность, и все положенные женщинам недостатки – пусть и в легкой форме. Может быть, все дело было в их гармоничности? Любой человек в равной мере скроен из хорошего и дурного, но бывают чудесные исключения, когда слабости развиты ровно в той мере, чтобы привлекать, а не отталкивать. Краткую пору такой гармонии проходят почти все девочки-подростки – чтобы стремительно утратить и обрести вновь лишь в бальзаковском возрасте. Или не обрести никогда. Но бывают и счастливые исключения, которые остаются созвучными в своих достоинствах и недостатках в любые годы.

Мартин решил, что в Ирине ему нравится эта труднодостижимая гармония.

– Давай начистоту, – согласилась Ирина. – Ты хочешь знать, как нас стало семеро?

– Да! – воскликнул Мартин.

Небеса не разверзлись. Двери не распахнулись, впуская в комнату толпу разъяренных амеб. Ирина не схватилась за сердце, сраженная коварным инфарктом.

– Все очень просто, – сказала девушка. – Контрол.

– Что?

– Кнопка “контрол” на клавиатуре. Я выбирала, куда мне отправиться. Хотелось посетить шесть-семь планет по меньшей мере... я выбирала, какая из них будет первой. И, по привычке, зажала контрол, чтобы мышкой выделить названия в общем списке.

– И они выделились? – глупо спросил Мартин.

– Да. А я решила нажать “ввод”. Не потому, что надеялась разделиться. Я думала, что меня отправит на одну из планет... случайным образом.