Дэвид Вебер - В руках врага

Впрочем, замешательство длилось недолго, и его почти никто не заметил. Быстро совладав с растерянностью, доктор Харрингтон расправила плечи и продолжила спускаться по ступеням, в то время как Миранда, Клинкскейлс и Фаррагут двинулись ей навстречу. В отличие от Хонор Миранде не хватало сил, чтобы носить кота на плече, однако он вполне довольствовался тем, что, царственно распушив хвост, вышагивал между ней и Клинкскейлсом с таким видом, будто оркестр и почетный караул присутствуют здесь исключительно ради него. Идеально рассчитав время, встречающие оказались в двух шагах от подножия трапа как раз к тому моменту, когда доктор Харрингтон шагнула с последней ступеньки. Она подняла на них взгляд, и в ее миндалевидных, совсем как у дочери, глазах загорелся проказливый огонек.

– Вы, должно быть, лорд Клинкскейлс, – сказала она, протягивая ему руку.

Говард не пожал ее, а согласно этикету поднес к губам, и на щеках Алисон появились ямочки.

– К вашим услугам, миледи, – ответил он, и ямочки сделались еще глубже.

– Надо же, «миледи», – повторила она вслед за ним. – Выходит, дочурка была права. Чувствую, мне здесь понравится.

Брови Клинкскейлса выгнулись дугой, но гостья уже повернулась к Лафолле.

– Вы, конечно же, Миранда, – сказала она, протягивая молодой женщине руку. – А это, – она наклонилась, чтобы подать руку и древесному коту, – если не ошибаюсь, Фаррагут.

Кот уверенно, на манер Нимица, обменялся с ней рукопожатием, и она рассмеялась:

– Следует ли мне считать, что кто-то из вас сподобился сомнительного счастья быть принятым?

– Это я, миледи, – с улыбкой ответила Миранда.

– В таком случае, очень рада за вас, – сказала доктор Харрингтон, обняв служанку за плечи.

– Спасибо, миледи.

Клинкскейлс молча прислушивался к разговору. По правилам его молодости общаться с высоким гостем следовало в первую очередь ему, а не Миранде. Впрочем, в прежние времена столь высокий гость не оказался бы женщиной, да и старые правила уже вышли из моды. Да что там, он мог лишь порадоваться тому, что две женщины с ходу нашли общий язык: это давало ему возможность как следует присмотреться к новоприбывшей и составить о ней мнение.

Ее кровное родство с землевладельцем можно было безошибочно определить с первого же взгляда – по огромным, темным, миндалевидным глазам. Однако этим сходство матери с дочерью не исчерпывалось. Черты лица доктора Алисон поражали изяществом пропорций, хотя некоторые отклонения от идеала указывали, что в данном случае красота являлась природной и не имела отношения к достижениям биоскульптуры. Леди Харрингтон обладала почти теми же чертами, однако в сравнении с утонченностью облика матери выразительное лицо дочери было высечено гораздо резче. Создавалось впечатление, будто кто-то, пройдясь по нежному профилю суровым резцом, обнажил скрытую под наружной мягкостью силу, придав Хонор сходство с соколом.

Говард прекрасно знал, что доктор Харрингтон на два года старше его, однако принять этот факт ему было трудно. Он уже свыкся с юным обликом Хонор, но та, по крайней мере, по возрасту годилась ему в дочери. А вот ее мать в такие-то годы не имела и намека на седину! Ни единой морщинки! Правда, Алисон не выглядела моложе дочери, но методику пролонга разработали именно на Беовульфе, и относившейся ко второму поколению реципиентов доктору Харрингтон с виду можно было дать на несколько лет меньше, чем Миранде. А тут еще заставлявший Клинкскейлса нервничать озорной блеск в ее глазах…

«Что за дурацкие мысли, – строго сказал себе регент. – Как бы ни выглядела эта особа, ей уже почти девяносто стандартных лет, не говоря уже о том, что она выдающийся врач, один из ведущих генетиков Звездного Королевства и мать его землевладельца.»

Но, как он себя ни урезонивал, ему не удавалось забыть о шальных огоньках в ее взоре… или не обращать внимания на то, как она одета.

Говард Клинкскейлс ни разу не видел Хонор в гражданской мантикорской одежде – только в мундире или в платье грейсонского фасона. Зато ее мать красовалась в короткой, до талии, темно-синей жакетке, надетой поверх сшитой на заказ из кремового шелка со Старой Земли и стоившей, наверное, несколько сот мантикорских долларов блузки. Слава богу, не прозрачной, но вызывающе тонкой. Выполненные из серебра, поражавшие изысканной простотой украшения контрастировали с кожей цвета сандалового дерева, а элегантные слаксы были выбраны в тон к жакету.