Дэвид Вебер - В руках врага

Прозвенел звонок. Пробурчав: «Что угодно?», Тейсман поставил бокал на подлокотник кресла.

– Я хотела бы поговорить с вами, гражданин адмирал, – послышался голос Корделии Рэнсом.

Томас напряженно выпрямился. Время остановилось, следующее мгновение длилось вечность, и, пребывая в этом кристалле неопределенности, Тейсман поносил себя за непозволительную глупость. Как он мог расслабиться и напиться, зная, что эта особа находится с ним в одной звездной системе?

Однако в тот же миг чувство самосохранения заставило его встряхнуться и вернуться к действительности. Чтобы выкрутиться, следовало не предаваться самобичеванию, а действовать, причем без промедления.

– Одну минуточку, гражданка секретарь, – сказал он, встав.

В то время как ноги его нашаривали ботинки, а одна рука застегивала ворот, вторая потянулась к находившемуся поблизости от бутылки виски ингалятору. Тейсман не слишком жаловал алкоголь, а эту гадость любил еще меньше, но по опыту знал, что если уж доведется перебрать, ингалятор желательно иметь в пределах досягаемости. Вспомнив недобрым словом давнюю, случившуюся еще на третьем курсе Академии пьянку, после которой ему впервые довелось прибегнуть к этому средству, он поднес приборчик ко рту и нажал кнопку.

Адмирал знал, чем это обернется, однако приступ сильного кашля все равно застал его врасплох, заставив согнуться пополам. В первое мгновение он почувствовал себя умирающим, а во второе пожалел, что не умер на самом деле. Но, так или иначе, эта проклятущая штуковина произвела желаемое действие: желудок Тейсмана возмутился, а голова прояснилась, и каюта перестала выплясывать вокруг него польку.

Снова встряхнувшись, он сунул ингалятор в брючный карман и потянулся было к брошенному на спинку соседнего кресла мундиру, однако передумал. В конце концов, это Рэнсом явилась в его личные покои, причем без предупреждения. В данных обстоятельствах Тейсман не собирался приветствовать ее при полном параде, словно кролик, стремящийся предстать перед удавом в лучшем виде.

Перевесив мундир с кресла на вешалку, он перевел дух и нажал кнопку.

Дверь плавно отворилась, и вошла Корделия Рэнсом, сопровождаемая, как всегда, двумя громилами-телохранителями. Приглядевшись, адмирал сообразил, что в прошлый раз с ней приходила другая пара, однако это не имело значения. Создавалось впечатление, будто охранников для нее разводят с помощью клонирования.

– Добрый вечер, гражданка секретарь, – сказал он. – Я не ждал гостей.

– Я вижу, – откликнулась она, склонив голову набок, и бросила понимающий взгляд на бокал и бутылку. – Прошу прощения за то, что заявилась без предупреждения и прервала ваш отдых. Однако у меня возникло несколько вопросов, которые мне хотелось бы обсудить с вами. С глазу на глаз.

– Вот как? – вежливо уточнил Тейсман.

В результате действия ингалятора у него раскалывалась голова, но боль странным образом проясняла мысли. Он покосился на подпиравших стенки горилл. Корделия проигнорировала его намек: видимо, их она воспринимала лишь как предмет обстановки. И тут, возможно как раз благодаря помянутому прояснению, он сообразил, что они, в сущности, не являлись и телохранителями. На военной базе Республики члену Комитета никого опасаться не приходилась, и Рэнсом таскала их за собой как символ значимости своей персоны, своего рода тотем, приличествующий особе вождя.

– Именно так, – ответила она, не подозревая о круговерти его мыслей.

Тейсман, посторонившись, предложил ей кресло.

– Я тут позволил себе расслабиться, – сказал адмирал, указывая на бутылку, – не желаете ли выпить?

– Нет, спасибо. Но вас прошу не стесняться: глоток виски беседе не помеха.

– Благодарю, чуть попозже я непременно выпью, – отозвался он, дождался, пока она усядется, сел напротив и, когда оба громилы заняли места позади нее, учтиво осведомился: – Итак, чем могу быть полезен?

– Мне хотелось бы обсудить действия гражданина контр-адмирала Турвиля, – ответила она таким тоном и с таким взглядом, что Тейсман ощутил легкий укол тревоги.

– В каком смысле, мэм? – спросил Тейсман, ухитрившись не выказать настороженности или недовольства, хотя его вдобавок ко всему отчаянно мутило.

– Мне не нравится его явное стремление оставить пленных в ведении флота.

– Не уверен, что верно понял ход ваших рассуждений, гражданка секретарь, – сказал Тейсман, силясь сохранить спокойствие. – Он доложил о захвате в плен группы неприятельских военных и обратился к командованию с просьбой о разрешении переправить их на Таррагон. И что?