Дэвид Вебер - В руках врага

Капитан не сомневался: капрал давал понять, что для гвардии землевладельца леди Харрингтон лишь временно отсутствует на борту, а по возвращении увидит, что ее вассалы исполняют свой долг. И будут исполнять, сколько бы ни пришлось им ждать. Саймон Маттингли намеревался нести караул, охраняя покои землевладельца, словно его верность могла стать гарантией ее возвращения.

По приближении капитана капрал вытянулся по стойке «смирно».

– Чем могу служить, капитан? – спросил он.

– Капрал, я хотел бы поговорить со стюардом МакГиннесом.

– Минуточку, сэр.

Маттингли нажал кнопку вызова, и после необычно долгого ожидания Гринтри услышал глухой, безжизненный голос, который едва узнал.

– Да?

– Мак, с вами хочет поговорить капитан Гринтри, – спокойно сообщил капрал.

Воцарилась тишина, и после некоторого промедления люк плавно открылся. Маттингли, не проронив больше ни слова, отступил в сторону и пропустил Гринтри в каюту леди Харрингтон. Глаза стоявшего внутри МакГиннеса выглядели подозрительно припухшими, но Томас Гринтри не собирался комментировать этот факт. В отличие от сохранявшего безупречную выправку Маттингли стюард ссутулился и впервые на памяти Гринтри выглядел на свой истинный биологический возраст. Руки его обвисли, словно бесполезные придатки. Морщины, порожденные горем и тревогой, избороздили измученное лицо, презрев все ухищрения пролонга. Капитан физически ощутил силу отчаяния, с которой этот несчастный человек пытается уцепиться хотя бы за зыбкий призрак надежды.

– Доброе утро, сэр, – прохрипел МакГиннес, силясь вымучить приветливую улыбку. – Не угодно ли перекусить или выпить. Я уверен, коммодор предложила бы…

Он закашлялся и осекся, а Гринтри ощутил острый укол вины, ибо понял, что именно выражение его лица не позволило Маку договорить. Это явствовало из того, как съежился стюард, готовясь принять жестокий удар. Однако никакого способа пощадить его Гринтри не находил. Наибольшее милосердие виделось ему в том, чтобы быть кратким и не длить муку ожидания. Сделав резкий вдох, он сказал:

– Адмирал Сорбан распорядилась считать «Принца Адриана» пропавшим без вести.

МакГиннес побледнел, и Гринтри торопливо положил руку на его плечо.

– Простите меня, Мак, – сказал он как можно мягче. – На данный момент леди Харрингтон безвестно отсутствует, и пока сами хевениты или наблюдатели от Лиги не сообщат о ее гибели, у нас остается надежда. Я… – Он осекся и сжал плечо старого стюарда. – Я просто хотел, чтобы вы узнали это от меня, а не собирали слухи.

– Спасибо, сэр, —прошептал МакГиннес, обводя страдальческим взглядом пустую каюту. – Не похоже, чтобы…

Он сбился, стиснул зубы и, отвернувшись, странным, словно лишенным дыхания голосом произнес:

– Простите… я… мне тут нужно… кое чем заняться…

Высвободив плечо, стюард торопливо удалился в спальню леди Харрингтон. Несколько секунд Гринтри молча смотрел на закрывшийся за ним люк, а потом вздохнул и направился к выходу. Увы, ему выпала участь черного вестника, вынужденного рассказывать людям леди Харрингтон то, чего никто из них не хотел слышать

А тем временем Джеймс МакГиннес, уединившись в спальне Хонор, сидел в кресле, уставившись на застекленный шкафчик с реликвиями: вложенным в усыпанные драгоценными камнями ножны Мечом Харрингтон, Ключом землевладельца и Звездой Грейсона. Он сидел, не шевелясь, не производя ни звука, но по его щекам струились слезы.

Со вздохом подняв голову от книги, которую она уже битый час делала вид, будто читает, Хонор устало протерла глаза, спустила ноги с узкой койки, вышла в центр тесной каюты, которую делила с Марсией МакГинли, Джеральдиной Меткалф и Сарой Дюшен, и приступила к упражнениям на растяжку.

МакГинли оторвалась от шахматной задачи и, подняв бровь, взглянула на Дюшен. Астрогатор понимающе кивнула, и обе женщины присоединились к Хонор. Та посторонилась, и они закружили на тесном пятачке свободного пространства в неком подобии танца. Меткалф, для которой пространства не хватило, наблюдала за ними с койки, а Нимиц, решив, что негоже таким славным коленям пропадать впустую, перебрался с изножия кровати Хонор к ней на ноги и перевернулся на спинку, предлагая погладить пушистый животик.

Присматривая за остальными краешком глаза, Хонор выполняла упражнения и очень сожалела о нехватке свободного пространства. Чтобы проделать ката по-настоящему, места было маловато даже для нее одной, а вздумай она все же заняться этим в компании, то могла бы ненароком нанести кому-нибудь увечье. Однако теснота имела определенные преимущества: строго говоря, военнопленных следовало содержать в одиночных каютах, в изоляции друг от друга, и на более крупном корабле ей пришлось бы обходиться без компании.