Ник Полотта - Бюро-13

– Восстановить – что? – Голос у него прерывался, как у слабонервного школьника перед экзаменом.

Я сгреб его за рубашку:

– Объяснись!

– На месте, где должны быть двигатели, остались одни черные дымящиеся кратеры. – Он помолчал. – И отметины зубов.

Вот это да!

– Падаем! – прокричал Хассан в громкоговоритель. – Приготовьтесь к жесткой посадке!

Самолет накренился, его заносило… Потеряв равновесие, я провалился в адскую смесь звуков и боли: попытался встать, ударился обо что-то головой – и потерял сознание. Последнее, что смутно помню, – отчаянно хватая ртом воздух, пытаюсь приказать:

– До-тя-ни… до бе-ре-га!..

Плыву в теплом чернильном море… плыву, плыву… и медленно просыпаюсь – кто-то меня дергает… Собираю остаток сил… В голову почему-то лезет латынь – давно забытая: "Semianimesque micant digiti ferrumque retractant"… 21Но меча нет… Ну и двину же я сейчас кулаком в чьи-то смутные очертания… Каким-то образом тому удается увернуться от моей кавалерийской атаки. Сгибаю колено, готовлюсь нанести врагу сокрушительный удар в пах, но… тр-рах… сам себе заезжаю в челюсть. Ох!.. Когда ко мне возвращается наконец зрение и предметы приобретают четкие очертания, обнаруживаю себя сидящим на песчаном пляже, на рюкзаке со снаряжением. Сильные волны обдают меня солеными брызгами…

– Эй, Эд!

"Это Минди?" – соображаю я.

Она протягивает мне флягу с водой.

– Ты всегда так просыпаешься?

– Всегда. – Утоляю наконец жажду. – С тех самых пор, как в детстве один нехороший дядя отнял у меня конфетку.

– Гм… это может представлять опасность для твоих близких. Джессика, будь осторожна!

Джесс – она сидит тут же, на обломке скалы, торчащем из песка, – вспыхивает; я тоже краснею, злой и смущенный. Неужто это так очевидно?..

– Все живы-здоровы? – Пытаюсь подняться на ноги, и это мне удается.

– Полный порядок. Самое серьезное ранение – у тебя.

– Ранение? – удивляюсь я. – И в какое же место я ранен?

– В пах, – показала пальцем Минди. – Там что-то распухло и покраснело. Вид жуткий. Мы решили это ампутировать.

– Ха, как смешно! Ты уволена.

Оглядываюсь вокруг: все мы сидим на небольшой полоске песчаного пляжа, песок тонкий, белый, чистый, аж отливает серебром – так бывает только в кино. С трех сторон пляж огорожен коричнево-желтым, гладким как стекло высоченным утесом, который вдается в океан футов на тридцать-сорок и затем уходит из зоны видимости. Высота этого чуда невероятна, а гладкая поверхность безукоризненна – ее не портит ни малейшая трещина, ни единый разлом. И надо всем, что может объять взор, царит вездесущая облачность – плотная, серая, как ночной кошмар старого человека. Ощущение такое, будто тебя упрятали под стеклянный колпак…

Лично я нисколько не сомневался – утес искусственного, а не естественного происхождения. (Нечто подобное мы видели на Виргинских островах – это когда столкнулись с опасной формой буддизма, представляющей угрозу для жизни.) Но раз так, перед нами вопрос: создана ли эта скала, чтобы оградить остров от вторжения извне или закрыть выход изнутри? Ответ-то мы получим, но сначала набьем шишек…

В нескольких шагах от нас лежал врезавшийся в скалу ДС-З с расплющенным в лепешку носом. Следы шасси на песке… Отчаянные попытки пилота совершить экстренное торможение в конце концов удалось. Прихрамывая на правую ногу, я неторопливо зашагал туда, к самолету, – команда занималась разгрузкой; матерчатыми холмами громоздились вокруг них мешки, рюкзаки, тюки… Корпус гидроплана, судя по всему, не пострадал, но один из поплавков разбит вдребезги, а в правом крыле зияет трещина – такая огромная, что в данный момент в нее пролезает наружу отец Донахью, осматривавший повреждения.

– Шасси в порядке! – объявил Хассан, нагибаясь и выходя из-под крыла. – Но бензобаки пусты. – Пилот помолчал немного и вдруг тихо и грустно проговорил:

Что поделать, нету у меня

Ни брони, ни крыльев, ни коня.

– Ерунда! – Ричард решительно бросил на песок коробку. – Откуда такой пессимизм? Мы всегда можем изготовить горючее! И найти заменитель двигателю – от машины или от катера. Под капотом моего старого грузовика был мощнейший зверь в четыреста лошадиных сил. Я, бывало, шутил: вот приделать ему пару крыльев – и полетит. – Маг поднял голову. – Эй, Абдул, какой мощности были у нас двигатели? Шестицилиндровые? Восьмицилиндровые?

Глядя на нас из открытого окна пилотской кабины, Хассан повернул задом наперед фуражку и выдал в пространство: