Ник Перумов - Посредник

– Да прекратите же наконец, Дрягин, – слабым голосом запротестовал он. – Никуда я вашего Сашу отправлять не собираюсь.

Вместо ответа Дрягин извлек из-за пазухи пистолет. Очевидно, носил его в кобуре под левой рукой.

Вполне серьезно оттянул назад затвор, вгоняя патрон в патронник, и демонстративно поднял дулом в потолок.

– Так, я думаю, будет лучше, – хмуро бросил он.

– Прекратите эти ваши ментовские штучки! – взвился Игорь.

– Валера… – попросил Дрягина Саша. – Игорь… правду говорит. Ничего со мной не случится.

– А если случится, мы этого чудодея всегда пристрелить успеем, – посулил Шестаков.

Поджав губы, Поплавский возился со своим агрегатом.

– Саша, садитесь, пожалуйста. Расслабьтесь. Постарайтесь ни о чем не думать. Это нелегко, я понимаю… но у вас несомненно способности…

– Только смотри, без шуток! – предупредил Дрягин. Пистолет его по-прежнему смотрел в потолок.

– Да какие там шутки… – устало отмахнулся Поплавский. – Тут такими делами запахло…

Это не было ни больно, ни неприятно. Только вдруг очень зачесались виски. Саша не удержался, хихикнул.

– Та-ак… – Доктор Игорь смотрел на ползущую из-под самописцев ленту, и вид у него был примерно такой же, как если б перед ним внезапно появился огнедышащий дракон. – Ну и денек… сплошь уникумы… Только не говорите мне теперь, что ВЫ ничего не можете и не чувствуете! – Торопясь, он рвал широкую ленту с планшета. – Только гляньте, а!.. Какие пики!.. Это что, вот это что, я вас спрашиваю! – Он тыкал под нос Саше исполосованную фиолетовыми кривыми “простыню”, словно бы он, Саша, мог в ней понять хоть что-нибудь и был виноват в том, что у него такая нейрограмма.

– Поплавский, не бейся в истерике, а спокойно объясни, – мирным голосом сказал Дрягин, опуская и пряча пистолет.

– Хорошо, хорошо. – Игорь несколько раз нервно хрустнул пальцами. – То, что я и ожидал… У вашего уважаемого друга, товарищ лейтенант Дрягин, колоссальные способности к… ну, я бы сказал, к “самоконцентрированию души”. Я мог бы подробно доказать это, опираясь на анализ пиков… разложив их, скажем, по Фурье… Но уж поверьте мне на слово. Никогда не видел такого… и даже не знал, что такое бывает…

– А что это значит? Ты не выпендривайся, ты рукой покажи! – Шестаков скривился.

– Что это значит?.. Мне трудно в такое поверить… Нужен эксперимент… Саша может… Господи… может следовать за тем, кто уходит отсюда в мечты… Понимаете? Идти следом… Я сужу вот по этому пику… и по этому тоже… Взаимоналожение и интерференция полей… вихревое движение…

Чувствовалось, что этот наукообразный бред он способен нести бесконечно, и потому Валера Дрягин остановил доктора Поплавского весьма простым способом – крепко встряхнув за плечи.

– Так. Хорошо. Успокойся. Да, Саша – уникум. Ну и что же дальше?

На Игоря было жалко смотреть. Куда делся тот лощеный и самоуверенный денди?

– Дальше?.. Не знаю… Но чувствую, что надо разобраться. Не случайно, нет, не случайно собрались здесь все вместе трое таких личностей, как Кашин, Антонов, Жукова… Я не верю в такие совпадения. Как там сказано у Суворова? Если совпадений больше двух – это уже не совпадения, а закономерности. Мы тоже имеем тут закономерность. Маяк, вербовщик и… и мать-хранительница…

– Чего, чего? – не понял Шестаков.

А вот Валера и Саша поняли. Картина выстраивалась жутковатенькая, страшненькая получалась картина – словно бы кто-то специально собрал здесь эту тройку, правда, не забыв прибавить в конце концов четвертого уникума – Сашу.

– Если пускаться в фантастические аналогии, – судя по хриплому голосу Игоря, ему эти аналогии фантастическими отнюдь не казались, – Кашин у нас подобен маяку. Антонов – вербовщик и чистильщик, если можно так выразиться. У него чрезвычайно сильная и властная натура – которая, кстати, не была таковой, когда его впервые привезли ко мне, понимаете? Я могу судить по не программе о силе характера… вообще о характере человека… Так вот, Виталий Николаевич не был два года назад тем крупнейшим боссом, способным поставить на уши весь город. Сильная личность, пребывающая в мучительном раздрае, – это да, это точно. Но не более того. А вот судя по его нейрограммам… – Невольно получилась трагически-театральная пауза. – Судя по его нейрограммам, он НЕ тратил нервную энергию там, в мире своих грез, а, напротив, словно бы получал подпитку, подзаряжался, возвращался оттуда полный какой-то страшной, нечеловеческой силы… Ох, извините, это я увлекся… Книжные слова какие-то… но суть не меняется. Я на это особого внимания не обращал… только сейчас, когда собрал все нейрограммы и обработал… Так вот, если обычный график, – Игорь потряс в воздухе первой попавшейся распечаткой, – целый лес пиков, плавно переходящих один в другой, то на нейрограммах Антонова стали появляться участки абсолютно ровных прямых. Этого не может быть, этого не должно быть! – однако вот появились, и мало-помалу таких вот прямых участков становилось все больше и больше… Словно он часть за частью оставлял в тех неведомых мирах свою собственную душу… А “вербовщиком” я назвал его потому, что он приводил ко мне все новых и новых людей, они появлялись здесь с его подачи, можно сказать, по его рекомендации…