Кэтрин Куртц - Высший Дерини

Глаза Моргана открылись, но он продолжал говорить, голос его поднялся до визга, он почти срывался на высоких нотах.

– Нет! Только не предательство! Этого не может быть! У людей Брана на щитах изображен олень Фурстанов! Они убивают людей герцога! Они врубаются в ряды застигнутых врасплох кассанцев!.. Милорд! Милорд Мак Лейн! Бегите, спасайте свою жизнь! Люди Марли предательски напали на нас! Бегите, бегите, Ваша Светлость! Нас предали, о Боже, нас предали!

Вскрикнув, Морган уронил голову на грудь. Тело его сотрясали рыдания.

Келсон хотел коснуться Моргана, но Дункан взглядом остановил его.

Они смотрели на рыдающего Моргана. Напряжение сковало их.

Наконец, всхлипывания затихли, Морган снова поднял голову. Его серые глаза были пусты и измучены, щеки ввалились. У него был вид человека, заглянувшего в ад. Он смотрел невидящими глазами куда-то вдаль и вдруг произнес:

– Я вижу, как милорд герцог пал от удара меча.

Дункан едва сдержал крик.

– Я не знаю, мертв ли он. Я упал со своей лошади и притворился убитым.

Морган задрожал и продолжал, стараясь подавить рыдания:

– Я подкатился под труп зарубленного рыцаря. Его кровь текла на меня, и меня не обнаружили. Вскоре все было кончено. Наступила ночь, но опасность не миновала. Люди Марли бродили по полю, забирая пленников. Торентцы добивали раненых. Никто из живых не покинул поле боя и смерти, кроме как в оковах. Когда все стихло, я вылез из своего жуткого убежища и с трудом поднялся на ноги. Я помолился за душу рыцаря, который своей смертью спас мне жизнь.

Лицо Моргана исказила гримаса, а правая рука сделала движение, как будто прячет что-то под тунику.

– Руки мертвого рыцаря сжимали шелковое знамя с оленем. Он был из людей Марли, так как его плащ украшали голубые орлы.

Он снова всхлипнул.

– Я взял знамя как доказательство того, что я видел, и затем побрел в ночь. Две – нет, три лошади погибли подо мной, прежде чем я добрался до ворот Джассы с этими вестями.

Морган заморгал, и Дункан решил, что он выходит из транса, но затем странный голос раздался снова. Губы Моргана скривила улыбка.

– Теперь моя миссия окончена. Король знает о предательстве Брана Кориса. И хотя мой лорд, герцог Джаред, лежит мертвый, наш король отомстит за него. Боже… храни… короля…

И голова Моргана снова опустилась на грудь.

На этот раз Дункан уже не остановил дрожащую руку Келсона, которая легла на плечо Моргана. Через несколько секунд напряженные плечи расслабились, опустились, и Морган глубоко вздохнул. Его правая рука разжалась, выпустив из пальцев скомканный шелк знамени, и он открыл глаза.

Морган долго смотрел на лежащее перед ним неподвижное тело мальчика, вспоминая весь ужас, который ему пришлось пережить вместе с юным пажом.

Он с нежностью положил руку на лоб мальчика. Серые глаза закрылись, вновь открылись и только после этого обратились на Келсона. На щеках Моргана не высохли слезы, которые он проливал, перевоплотившись в мальчика, но он даже не пытался вытереть их.

– Он принес тебе тяжелые вести, мой принц, – спокойно сказал Морган.

– Вести о предательстве всегда тяжелы, особенно в такое время, – пробормотал Келсон. Его глаза подернулись дымкой. – С тобой все в порядке?

– Да, только немного устал. Дункан, прими мои соболезнования в связи с гибелью твоего отца. Жаль, что мальчик не знает, какова его судьба.

– Теперь я один остался из этого рода, – прошептал Дункан. – Мне следовало быть рядом с ним. Он был слишком стар, чтобы руководить армией.

Морган кивнул, понимая чувства Дункана. Затем переключил внимание на окружающих. Двое слуг, подошедших, чтобы унести мальчика, не осмелились смотреть Моргану в глаза.

Морган вскочил на ноги, покачнулся, ухватился за плечо Келсона, чтобы не упасть, но тут же твердо выпрямился и холодным взглядом обвел освещенный факелами зал.

Глаза казались темными, почти бездонными в свете мерцающих факелов – чернильные озера могущества и таинственности, несмотря на то, что тело его было утомлено.

Но, к его удивлению, люди в зале не отворачивали от него взгляда. Епископы переминались с ноги на ногу, перебирая нервными пальцами свои четки и складки мантий, однако глаз не опускали. Генералы и знать смотрели на Моргана с почтением и уважением. Они все еще боялись, но теперь доверяли.

Морган чувствовал, что, прикажи он, не нашлось бы никого в зале, кто не упал бы перед ним на колени, несмотря на присутствие короля.