Кэтрин Куртц - Высший Дерини

Мальчик кивнул.

– Ты, конечно, лжешь, – твердо сказал Морган, хватая его за руку и сдергивая на землю. – Но этого следовало ожидать. Скажи мне, есть еще препятствия на дороге отсюда в Джассу?

– Вы шпионы! Теперь я уверен в этом! – крикнул мальчик, вырываясь из рук Моргана. – Пустите меня! О, вы делаете мне больно!

Морган заломил мальчику руку за спину и усиливал давление до тех пор, пока тот не согнулся пополам. Когда мальчик прекратил борьбу, Морган освободил его руку и повернул лицом к себе.

– Успокойся, – приказал Морган, устремив на него свои глаза. – Мне некогда слушать твои истеричные вопли.

Мальчик пытался сопротивляться взгляду Моргана, но, конечно, не мог тягаться с ним: всего несколько секунд он сумел выдержать взгляд серых глаз, а затем воля его ослабела, и он отвел глаза.

Когда мальчик успокоился, Морган выпрямился, затянул пояс и откинул прядь волос со лба.

– Ну, – невозмутимо повторил он свой вопрос, – так что же ты скажешь о дороге в Джассу? Сможем мы пройти туда?

Мальчик спокойно ответил:

– Не на лошадях. Пешком, вы, может, и пройдете, но верхом – нет. Впереди болота и глинистая почва. Даже горные лошадки не могут пересечь ее.

– Болото? – спросил Морган. – А обойти его можно?

– Можно, но тогда вы не попадете в Джассу. По этому пути никто не ходит, так как караванам с грузом здесь не пройти.

– Ясно. Ты можешь еще что-нибудь добавить об этом болоте?

– Очень немного. Самое трудное место имеет протяженность около сотни ярдов, но на другой стороне сразу виден путь дальше, так что заблудиться невозможно.

Морган посмотрел на Дункана.

Тот, в свою очередь, тоже задал вопрос:

– Ну, а как насчет ворот при въезде в город? У нас могут быть неприятности на входе в Джассу?

Мальчик посмотрел на Дункана, увидел на его шляпе эмблему Торина и покачал головой.

– Ваши эмблемы помогут вам пройти. Только смешайтесь с людьми, идущими от лодок с озера. Сейчас сотни путешественников спешат в Джассу.

– Отлично, Дункан, у тебя еще есть вопросы? Мы оставим их здесь и отдадим лошадей. Только нужно ввести в их память блоки ложной памяти. А лошади нам все равно не понадобятся.

Морган коснулся лба мальчика, а когда тот начал оседать на землю, подхватил его и отнес туда, где лежали остальные дети.

– Заносчивый дьяволенок, верно?

Дункан улыбнулся.

– Не удивлюсь, если узнаю, что это он укусил меня.

Морган снова коснулся лба мальчика, стерев его память и введя новые блоки, а затем взял седельную сумку и перебросил через плечо.

– Ну что, пошли, кузен? – усмехнулся он.

Переход через болото едва не стоил им жизни.

Тропа совершенно исчезла в топкой грязи. И хотя путь оказался короче, чем они ожидали, зато гораздо труднее и опаснее.

Они шли, еле вытаскивая ноги из чавкающей грязи. Дункан потерял во время пути свой дорожный мешок, да и сам чуть не утонул, провалившись в бездонную яму. Только вовремя протянутая рука Моргана спасла его.

Но, как и говорил мальчик, болото быстро кончилось. Уже к полудню они добрались до берега озера Яшан, на котором и находилась Джасса.

Следуя совету мальчика, они смешались с толпой людей, переправившихся через озеро на лодках, и беспрепятственно прошли через ворота города.

В Джассе действительно оказалось много чужих людей, так как этот день и следующий были базарными днями.

Морган и Дункан, не обращая на себя внимания, прошли вместе с толпой на базарную площадь, расположенную прямо перед дворцом епископа. Морган выбрал немного фруктов из корзины торговца, бросил ему несколько мелких монет, а потом вернулся в толпу, продолжая слушать и наблюдать.

Они уже больше часа бродили по площади среди людей, изредка задавая вопросы, но большей частью слушая разговоры, однако так и не нашли возможности незамеченными проскользнуть во дворец. По рынку ходили патрули солдат, так что им следовало держаться настороже и не задавать вопросов, которые бы вызвали подозрение.

Но и медлить далее нельзя, надо действовать, а то скоро наступит темнота, площадь опустеет, и тогда сложно будет избежать вопросов и подозрений. Ведь им некуда пойти, когда наступит вечер.

Площадь Джассы в этот рыночный день представляла собой причудливую смесь ярких красок. В воздухе, звенящем от пронзительных криков людей и ржания лошадей, плавали запахи специй и клубы ароматного дыма из хлебопекарен и жаровен. Прямо на улице на вертелах жарились аппетитные туши. В уши врывались визг свиней и блеяние овец и коз, кудахтанье кур, гогот гусей.