Кэтрин Куртц - Высший Дерини

– Да, мы так и решили, – ответил Келсон.

Он задумчиво подпер подбородок руками и уставился в ночное небо.

– Что же может Венсит сейчас строить? Что означают звуки топоров и молотков? Почему они слышны в ночь перед битвой?

День обещал быть очень жарким, но это позже, когда солнце полностью поднимется над горизонтом, а сейчас, на рассвете, когда жара еще не началась, было хорошо.

Армия Гвинеда занимала свои боевые позиции. Люди поднялись задолго до рассвета. Офицеры в подразделениях проверяли оружие и доспехи воинов. Ходили священники, благословляющие солдат на бой. Проводились короткие совещания для уточнения задачи каждого солдата и каждого подразделения.

Однако времени для обсуждения не было. К рассвету ратники уже шли на позиции: колонна за колонной, ряд за рядом. Две тысячи рыцарей на конях, примерно вдвое больше лучников, а остальные – пехота.

Солдаты были молчаливы и строго выдерживали строй. Даже лошади не ржали и не фыркали, как будто чувствовали, что приближается час игры со смертью.

Со стороны врагов никаких признаков активности не замечалось, хотя все знали, что там тоже готовятся к бою – всего в миле отсюда.

Когда солнце взошло и осветило равнину, по рядам солдат пронесся удивленный шепот: вражеская армия еще не заняла боевые позиции.

Келсон со своими советниками осматривал поле будущей битвы. Когда совсем рассвело, стало видно, что вдоль всей границы вражеского лагеря в землю воткнуты пики с насаженными на них человеческими головами.

Варин и Нигель пытались с помощью подзорных труб опознать лица, но расстояние было слишком велико, да и процесс разложения сделал свое дело.

Тем не менее задуманный Венситом спектакль удался, произвел впечатление на ожидающих битву людей. Хотя гвинедцы знали, что Венсит стремится оказать на них психологическое воздействие, что эти головы, может быть, принадлежат не кассанцам, но все же глаза всех были прикованы туда, губы шептали молитвы вперемежку с проклятиями, нервное напряжение росло с каждым часом.

Тем временем Келсон занимался своим делом. Закончив рассматривать карту, он сложил ее и вскочил в седло, одновременно выслушивая Моргана, который докладывал ему о расположении резервов.

Молодой король казался бодрым и отдохнувшим, но глаза его омрачались, когда взгляд их обращался в сторону врага – туда, где на пиках торчали отрубленные головы.

Высших офицеров Венсита еще не было видно. Вражеские колонны стояли спокойно, не собираясь двигаться вперед.

А солнце поднималось все выше и выше. Вскоре епископы Арлиан и Кардиель оставили свои подразделения и подъехали к группе Келсона, присоединившись к Дункану и обеспокоенному генералу Глодруту.

Первым заметил движение во вражеском лагере Арлиан. Подъехав к Келсону, он тронул его за плечо и указал на группу всадников, показавшихся из расступившихся перед ними рядов солдат. Передний всадник держал белый флаг переговоров.

– Нигель, какой у него герб? – спросил король, доставая подзорную трубу.

– На таком расстоянии не разобрать, сэр. Может быть, послать людей навстречу?

– Пока не надо. Сначала посмотрим, чего они хотят. Глодрут, дайте указание приготовиться.

Всадники, отъехав от своих рядов ярдов четыреста, остановились, и только всадник с флагом доскакал до середины поля.

Келсон приказал Глодруту выслать своего человека и, когда ратник выехал, поднял трубу, всматриваясь в лица людей, составляющих свиту парламентера.

Их было семеро. Четверо – конные лучники в ярко-оранжевой форме с вышитым на груди оленем Фурстанов, бородатые, в оранжевых шлемах, с короткими луками за спиной и короткими мечами в руках.

Остальные трое не походили на солдат: один, по всей вероятности, был монахом, о чем свидетельствовали черная сутана и черный плащ с капюшоном, надвинутым на глаза, но двое других были высшими лордами, разодетыми, как петухи. Сталь и шелк сверкали на солнце яркими красками.

В одном из них – в накинутой поверх доспехов белой шелковой мантии – Арлиан узнал герцога Лайонелла, родственника самого Венсита. Из-под мантии сверкала на солнце кольчуга. Шлем украшала маленькая герцогская корона, усыпанная драгоценными камнями.

Второй – в кафтане с голубой и золотой вышивкой… И тут Арлиан нахмурился: второй был Ридон. Чистокровный Дерини, которого Арлиан очень не любил, хотя и скрывал это.