Марк Энтони - Цитадель Огня

– Спасибо.

Тира смущенно кивнула, а затем быстро опустила голову, и роскошные огненные волосы прикрыли изуродованную половину лица. В следующее мгновение девочка убежала в темный угол, а Грейс грустно вздохнула. Она понимала, что улыбка, которую она видела на лице Тиры вчера вечером, редкий дар маленького, пережившего кошмар ребенка женщине, ее пожалевшей.

Она села за стол. Густая жидкость в графине оказалась пивом. Впрочем, если бы кому-нибудь пришло в голову смешать в миксере заплесневелый хлеб с водой, результат получился бы точно таким же. Грейс с удовольствием выпила бы обжигающе горячую кружку мэддока с ложкой сливок. Она уже давно пришла к выводу, что печальные времена средневековья на Земле закончились бы через три недели, а не тянулись несколько веков, если бы у людей, живших тогда, имелись запасы кофе, чтобы стимулировать мозги.

Она сделала несколько глотков пива, а потом взглянула на Даржа.

– Где Каллет?

Выражение на лице Даржа было таким же мрачным, как и его серый костюм.

– Не знаю. Ночью я ходил посмотреть на лошадей, боялся, что они испугаются грозы и что-нибудь себе повредят. Когда я вернулся, он куда-то ушел.

Меридар отломил кусок грубого хлеба от большой буханки.

– Каллет поднялся очень рано, как раз когда стихла гроза. Сказал, что ему нужно кое-что проверить, и с тех пор не вернулся.

Грейс нахмурилась. Странные новости. Каллет совсем не из тех, кто любит бродить по ночам. Значит, случилось что-то важное, и он решил посмотреть.

– Что будем делать? – спросила она.

– Подождем, – ответил Дарж. – Немного.

Кусок хлеба застрял в горле Грейс.

Некоторое время они молча ели, а когда завтрак подошел к концу, рыцари отправились в конюшню, чтобы подготовить лошадей к дороге. Дейнен начал убирать грязные тарелки, и Грейс осталась с Тирой. Она попыталась с ней разговаривать, но девочка неподвижно замерла на лавке и смотрела в огонь. Вчерашний контакт, который Грейс удалось установить с малышкой, исчез так же, как и ее способность прикасаться к Духу Природы. И потому она обрадовалась, когда вернулся Дейиен.

– Я могу задать тебе вопрос, Дейнен? – осторожно спросила она.

Он кивнул и уселся на скамью.

– Конечно, миледи.

– Я целительница, – сказала она. – Расскажи, как ты потерял зрение.

Мальчик поднял голову и откинул спутанные волосы с лица.

– Я посмотрел на солнце. Я смотрел и не отворачивался.

Грейс онемела от удивления. Она предполагала, что он болел или получил сильный удар по голове, но не это. Если долго смотреть на солнце, пострадает сетчатка, а оптический нерв просто сгорит. Грейс ничего не могла сделать для мальчика.

– Зачем? – удивленно спросила она.

– Они приходят в огне. Так сказал мой отец. Поэтому однажды я проснулся и понял, что должен посмотреть на солнце, ведь сильнее огня, чем у него, не бывает. Я знал, что если буду смотреть очень долго, то мне откроется секрет – как мы сможем их победить.

Грейс тряхнула головой, пытаясь понять, о чем говорит мальчик.

– Кого ты имеешь в виду? Кто приходит в огне?

– Огневики.

Грейс, сама того не замечая, вцепилась в край стола.

– Ты видел огневиков? – напряженно прошептала она. – Расскажи мне, Дейнен. Ты их встречал?

Мальчик покачал головой.

– Нет, мне отец рассказал. А он про них слышал от человека, который пришел с востока. Он говорил, что люди заболевают лихорадкой, и кое-кто из них умирает, а другие выживают и становятся черными как ночь – огневиками – и возвращаются, чтобы сжечь остальных. Он еще какое-то слово назвал. Крен… крем…

– Крондрим, – прошептала Грейс. Дейнен кивнул:

– Да, правильно. Он сказал, что крондримы обязательно придут за нами, что они сожгли его родную деревню.

Грейс положила руки мальчику на плечи и заговорила, старательно подбирая слова. Ей нужно было знать наверняка.

– Это очень важно, Дейнен. Кто-нибудь прикасался к человеку, что пришел с востока?

Дейнен нахмурился.

– Не думаю, что отец его трогал. Отец сказал, что он был какой-то не такой, и от него плохо пахло. Потом тот человек встречался с Джастаром, а больше я его не видел. Наверное, он ушел на запад.

Внутри у Грейс все сжалось, и она пожалела, что решилась отведать местного пива.

– Знаете, миледи, мне удалось кое-что рассмотреть на солнце. Перед тем, как мир стал черным. Я видел все очень ясно.

Грейс придвинулась к нему.

– Что ты видел, Дейнен? Что?

Мимолетная улыбка коснулась губ мальчика, и на лице появилось диковинное выражение отстраненной светлой радости. Как на лице святого, пронзенного стрелами язычников.