Марк Энтони - Цитадель Огня

– Я все еще рыцарь-хранитель, Тревис, – улыбнулся Бельтан. – И мне совсем не хочется, чтобы меня обвинили в том, что я плохо выполняю свои обязанности.

Тревис хотел лишь похлопать Бельтана по плечу, но его руки сами обняли рыцаря, и он прижал его к груди. Может быть, Тревису требовалось ощутить близость другого человеческого существа, чтобы убедиться в том, что он сам человек, а не монстр. От рыцаря пахло сталью, потом и кожей. И его запах подействовал на Тревиса успокаивающе.

Наконец Тревис отступил назад и увидел, что улыбка исчезла с лица Бельтана. Может быть, он оскорбил рыцаря своей фамильярностью? Он открыл рот, чтобы извиниться, но голос Фолкена прорезал туманный воздух.

– Пора выступать.

Прошло несколько часов, и Тревис ненадолго задремал в седле. Когда он очнулся и открыл глаза, то сразу заметил, как Лирит отвела глаза в сторону. Она смотрела на него – Тревис в этом не сомневался. Потом Лирит наклонилась к Эйрин и что-то ей прошептала. Грейс находилась с противоположной стороны. Тревис решительно направил своего мерина к стройной кобыле Грейс, боясь, что потом у него не хватит духу. Тира, сидевшая перед Грейс, посмотрела на него, а затем снова занялась своей куклой.

– Что происходит, Грейс? – негромко спросил Тревис. В изумрудно-золотых глазах появилось удивление.

– О чем ты?

– Ты прекрасно понимаешь. Об этой парочке. – Его взгляд метнулся к баронессе и колдунье. – Почему Эйрин и Лирит меня избегают?

Грейс вцепилась в поводья.

– Я не понимаю, о чем ты…

– Нет, понимаешь. – Он сделал глубокий вдох. – Грейс, после всего того, что мы вместе пережили, ты могла бы ответить на мой вопрос.

Грейс смертельно побледнела и посмотрела мимо Тревиса, на Эйрин и Лирит, а потом вновь взглянула на него.

– Не знаю, как тебе объяснить, Тревис. Может быть, именно поэтому я не стала ничего говорить раньше, хотя, наверное, мне следовало. Но я думаю, что колдуньи…

– Эй, послушайте! – Громкий голос Фолкена перекрыл стук копыт. – Мы остановимся на несколько минут.

Тревис и Грейс остановили своих скакунов. Фолкен и Мелия соскочили с коней и склонились над чем-то в траве. Грейс взглянула на Тревиса.

– Посмотрим, что они нашли?

Тревиса уже начали пугать вещи, которые находили бард и леди. Однако он спрыгнул на землю, взял Тиру из протянутых рук Грейс и поставил на землю. Грейс тут же оказалась рядом с ним. Они последовали за Фолкеном вместе с Эйрин, Лирит и Бельтаном. Дарж остался в седле, внимательно поглядывая по сторонам.

– Что это такое? – спросила Лирит, разглядывая молочный камень, торчащий из травы.

Тревис подошел поближе. Камень явно имел искусственное происхождение. Кто-то придал ему форму пирамиды, высота которой доходила Тревису до пояса. Хотя время сгладило поверхность камня, он разглядел на ней какие-то узоры.

– Это талмарен, – сказал бард, внимательно разглядывая камень. – Путевая веха – реликвия времен войны против Бледного Властелина, которая бушевала тысячу лет назад.

Голубые глаза Эйрин широко распахнулись, и она отступила на шаг назад.

– Реликвия? Нечто вроде пилона?

– Нет, – ответила Мелия. – Талмарены не имеют ничего общего с Бледным Властелином. Их поставили здесь таррасцы, которые воевали с Берашем. Каждый такой камень отмечал место, где проходило сражение, и служил указателем для тех, кто приходил сюда позднее.

Бельтан показал на путевую веху.

– И что тут написано? Боюсь, я не могу положиться на свое знание древнего таррасского языка.

Мелия опустилась на колени и провела тонкими пальцами по поверхности талмарена.

– Здесь пали Галарус из Золотого Горна и Тайлерос Молчаливый. Двадцать малтеру были сражены их стрелами, пока не появились силтери.

Тревис покачал головой.

– Кто они такие, Мелия? Малтеру и силтери?

Мелия встала.

– Малтеру на таррасском значит фейдрим. – Она обратила к Тревису свои янтарные глаза. – А силтери – бледные призраки.

Тревис поправил очки, и перед его мысленным взором вдруг возникли прозрачные призраки на склоне ближайшего холма, два блистательных воина, пускающих одну стрелу за другой в месиво серого меха и желтых клыков, но вот новые враги показались на вершине холма: бледные и смертоносные, как иней на стали клинка.

Голос Грейс заставил исчезнуть поразительное видение.

– Фолкен, один из символов на камне напоминает тот, что изображен на твоей броши.

Тревис взглянул на символ, высеченный на талмарене, о котором говорила Грейс: стилизованный узел с четырьмя петлями. Она не ошиблась – на серебряной броши, украшавшей плащ Фолкена, был точно такой же узел.