Марк Энтони - Цитадель Огня

Тревис вздрогнул, и в голове у него снова возник пронзительный голос незнакомца и его странные слова.

В конце концов огонь заберет нас всех.

Нет, помощница шерифа ошибается. Тот человек знал, что он сгорит. Кроме того, наркотик не объясняет оставшиеся следы на асфальте.

Тревис достал из холодильника бутылку воды и подтолкнул ее к Джейс.

– Не отнесешь Максу? Доктор говорит, ему нужно побольше пить.

Джейс взяла бутылку и направилась в угол, где устроился Макс. Тревис проследил за ней взглядом, а затем против собственной воли посмотрел на темное пятно на полу.

– Человек-Факел.

Тревис поднял глаза на Дейдру. Сегодня она надела белую коротенькую майку с черными джинсами, но ее кожа все равно блестела от пота. Татуировка на шее напоминала сверкающее нефритовое ожерелье: змея, пожирающая свой хвост.

– В каком смысле? – спросил он. Дейдра посмотрела ему в глаза.

– Такой герой имеется во многих мифах и культурах. Человек-Факел. Сожженный Бог. Принесенный в жертву король. Снова и снова нам рассказывают о мужчине или женщине, которых поглотил огонь.

Трсвис почувствовал, как в горле застрял комок, но он заставил себя не обращать на него внимания.

– Зачем? Почему истории о таких людях повторяются, почему их продолжают рассказывать?

– Ну, точно я не знаю. Наверное, главная идея в перерождении. Феникс, Шива, Христос. – Дейдра провела пальцем по змее у себя на шее. – Нужно умереть, чтобы стать кем-то другим.

Тревис снова посмотрел на обожженный пол.

– Но кем?

– А это тебе решать. В конце мы должны сами выбрать, кем станем.

Дейдра взяла мандолину и отправилась на маленькую сцену.

Тревис вздохнул, затем схватил поднос и отправился собирать грязные стаканы из-под пива. Краем глаза он заметил какое-то движение и, обернувшись, увидел, как мимо открытой двери салуна медленно проехал черный спортивный фургон с тонированными стеклами. На боку у него красовался знак – полная луна, превращающаяся в стилизованную заглавную букву «О». Тревис успел даже прочитать надпись под ним:

Он вспомнил рекламный ролик, улыбающихся людей и снова удивился необычному девизу неизвестного товара. Он всегда с нетерпением ждал возможностей, которые приносит ветер. Но иногда они могут пугать – эти возможности.

Фургон покатил дальше по Лосиной улице и скрылся из виду, а Тревис снова занялся грязными стаканами.

Дейдра Атакующий Ястреб вышла из отеля «Сильвер-Палас», выбивая воинственную барабанную дробь по дощатому настилу своими черными мотоциклетными сапогами.

Время подошло.

Она набросила на плечо черную кожаную куртку и окинула взглядом безлюдную Лосиную улицу. Было еще очень рано, и небо казалось черной бездонной чашей. Впрочем, предрассветная прохлада медленно отступала, начинался новый день, но Дейдра чувствовала себя вполне уютно в коротенькой маечке и черных джинсах. Через пару часов на город навалится жара, от которой нет спасения.

Дейдра засунула руку в карман и нащупала маленький листок бумаги, который обнаружила в своем гостиничном почтовом ящике. Нужно спешить. И все же она остановилась и, опираясь о перила, приветствовала наступление дня. Как часто в суматохе дел людям не хватает времени, чтобы остановиться на мгновение, произнести молитву, подумать о своей жизни или просто посмотреть на окружающий мир. Однако Дейдра всегда умела подарить себе несколько минут покоя и радостного созерцания – даже если ее ждали очень важные дела. Она считала, что мир заслуживает большего внимания, чем ему обычно оказывают.

Дейдра посмотрела вперед и позволила себе быть. В коротко остриженных черных волосах вспыхивали золотистые искорки – эффект, который дарила им хна. Косметику Дейдра не признавала, лишь чуть подводила тушью свои поразительные, словно затянутые серой дымкой нефритовые глаза. Одно ее ухо украшал крест, другое – анк. На шее висел медвежий коготь, подаренный дедом в день его смерти.

Медведь даст тебе силу, дитя. Не забывай о нем, когда ты одна и напугана.

Дейдра коснулась рукой когтя и улыбнулась. В ее жилах текла кровь трех индейских племен, среди предков даже был один легендарный герой – по крайней мере так утверждала бабка-ирландка. Однако она оказалась далеко от своих родных мест. Но она там, где ей следует быть. И теперь принадлежит к новому племени.