Марк Энтони - Цитадель Огня

Дарж и Меридар часто выезжали вперед или, наоборот, отставали, а потом быстро возвращались. Грейс прекрасно понимала, почему они так себя ведут и чего опасаются.

Я буду ждать у себя в доме.

Чего?

Буду ждать, когда они придут, миледи. И когда сгорит весь мир.

Грейс вцепилась в поводья Шандис. Она еще не готова сдаться и прятаться. Она должна помочь Тревису. А кроме того, есть еще надежда найти лекарство от страшной болезни.

Вскоре дорога свернула на юг, в сторону от Димдуорна. Грейс уже знала, что таким образом они срежут угол и выедут к мосту, по которому попадут в Толорию.

Эйрин ехала рядом с Грейс, глядя прямо перед собой своими поразительными васильковыми глазами. Грейс не имела ни малейшего представления о том, какие мысли бродят в голове юной баронессы. После того как они покинули Фаланор, Эйрин вела себя очень сдержанно, но не пыталась уйти в себя, как после смерти Гарфа. Однако почему-то ее невозмутимость беспокоила Грейс сильнее, чем слезы.

Лирит не отставала от них. Она усадила перед собой Дей-нена, мальчишка весело болтал тощими ногами в потрепанных штанах и, подставив солнцу лицо, задавал колдунье вопросы про места, по которым они проезжали. Всякий раз, прежде чем ответить, Лирит наклонялась к нему, словно ее слова предназначались только для его ушей, а мальчик улыбался.

Лирит во многих отношениях продолжала оставаться для Грейс загадкой. Она ни разу не сказала, что думает о происходящем – об их путешествии, огненной чуме, смерти сэра Каллета. Однако Грейс радовалась тому, что Лирит рядом. Что бы ни происходило, черноглазая колдунья обладала поразительной способностью вовремя вспомнить о главном. Ведь именно она высказала вслух то, что показалось всем очевидным: они не могут оставить Дейнена и Тиру в Фаланоре.

Грейс посмотрела на худенькую девочку, сидящую в седле перед ней. Какая она легкая и какая тихая – Грейс иногда даже забывала о ее существовании. Обняв ее, Грейс чувствовала хрупкое тельце под старым поношенным платьем. Только волосы девочки казались наполненными силой и жизнью: густые, вьющиеся, яркие, точно пламя.

Словно почувствовав взгляд Грейс, Тира подняла голову, и мимолетная улыбка коснулась ее губ, но уже в следующее мгновение девочка словно поникла, стараясь прикрыть волосами изуродованное лицо. А потом вдруг осторожно подвинулась в седле и прижалась к животу Грейс. Грейс напряглась, но тут же заставила себя расслабиться и принять эту близость, убеждая себя в том, что ей нечего бояться больного ребенка.

Накануне вечером она осмотрела девочку – ее прежние опасения подтвердились: огромные участки тела Тиры покрывали шрамы от заживших ожогов. Перед тем как покинуть Фаланор, Грейс еще раз попыталась разговорить Тиру. Ее вопросы, казалось, девочку не особенно беспокоили, но в ответ она не произнесла ни звука. Малышка спокойно играла с каким-то предметом, который держала на коленях и который Грейс не могла разглядеть.

Наконец, отчаявшись чего-нибудь от нее добиться, Грейс решила прибегнуть к другой тактике – она спросила, во что Тира играет. Девочка протянула ей маленькую простую куклу, вырезанную из дерева и завернутую в тряпку. Грейс принялась вертеть ее в руках и неожиданно задохнулась от удивления. Половина головы куклы обуглилась, словно ее специально засунули в огонь. Тира мягко взяла у нее из рук игрушку и принялась ласково гладить спутанные волосы из пакли.

А Грейс поняла, что больше не в силах придумать ни одного вопроса. Зато она с самого начала знала, что Лирит права – ни Дейнена, ни Тиру нельзя оставлять в Фаланоре. Жители деревни в страхе попрятались по своим жалким домам, и никто не стал бы заботиться о детях.

Она думала, что Меридар будет возражать, но рыцарь, казалось, вообще их не замечал.

– И что мы будем с ними делать? – спросил Дарж.

– Оставим в Ар-Толоре, – ответила Лирит. – Иволейна о них позаботится.

– Я слышал, что королева очень красивая, – улыбнувшись, сказал Дейнен.

Грейс нахмурилась, глядя в безжизненные глаза мальчика.

Сейчас, радуясь лучам ласкового утреннего солнышка, Грейс чувствовала, как к ней прижимается хрупкое теплое тело, и думала о том, что никогда до сих пор не испытывала ничего подобного. Она подняла руку, собираясь погладить девочку по голове, – и замерла. Тира снова играла со своей деревянной куклой, заставив ее танцевать на шее Шандис и время от времени поглаживая тонкими пальчиками обгоревшее лицо.