Марк Энтони - За гранью

– Прошу прощения, лорд Олрейн! – окликнул сенешаля Дарж.

Тот резко остановился, оглянулся на голос и подошел поближе. Внимательно оглядел рыцаря и коротко кивнул, придя, очевидно, к определенному выводу.

– Эрл Стоунбрейк, если не ошибаюсь? – произнес лорд Олрейн сухим, формальным тоном.

– Не ошибаетесь, милорд, – подтвердил Дарж. Широкая улыбка озарила суровое лицо сенешаля.

– Приятно сознавать, что я не утратил былых навыков, – сказал он. – Чрезвычайно рад знакомству с вами, милорд. Вы удивительно похожи на отца, да храни его Ватрис! – Олрейн протянул руку и обменялся с рыцарем крепким рукопожатием. – Кажется, владыка Эмбара собирается прибыть на Совет Королей первым. Вы намного опередили его величество, лорд Стоунбрейк?

– Суток на десять, не меньше, милорд. Не удивлюсь, кстати, если поезд короля Соррина задержат всякие непредвиденные случайности вроде бандитов, внезапно захромавших лошадей или разрушенных мостов.

Олрейн нахмурил брови, но они у него были такие пышные и кустистые, что всякая попытка выразить на лице недовольство была заранее обречена на провал.

– Ох уж эти эмбарцы! – воскликнул сенешаль. – И откуда у вас столь мрачный взгляд на жизнь? Вечно боитесь, как бы чего не случилось! А я вот уверен, что его величество доберется сюда вовремя и без потерь.

Дарж пожал плечами.

– Как вам будет угодно, милорд, – скептически откликнулся он.

Сенешаль свирепо выкатил глаза, но от дальнейших комментариев воздержался и переключил внимание на Грейс, зябко переминающуюся с ноги на ногу и с головы до пят закутанную в одеяло.

– Могу я узнать, милорд, кто ваша спутница? – спросил он.

– Увы, я не могу в точности ответить на ваш вопрос, лорд Олрейн, – произнес Дарж, покосившись на нее печальным взором, – ибо сам этого не знаю. Я нашел миледи замерзающей в снегу, под сенью Сумеречного леса.

Олрейн бросил на рыцаря короткий цепкий взгляд.

– Так вы побывали в Сумеречном лесу? – Он покачал головой. – Вы смелый человек, милорд, только поступили вы – уж простите старика за прямоту! – столь же отважно, сколь неразумно. Вы запросто могли заблудиться там и замерзнуть – так же, как эта бедная девочка. – Сенешаль шагнул к Грейс. – Так-так, что тут у нас?

Она открыла рот, порываясь ответить, но Олрейн жестом остановил ее.

– Вам нечего бояться, дитя мое, – мягко сказал он. – Сейчас мы избавим вас от этого промокшего одеяла и переоденем во что-нибудь сухое и теплое. Впереди у нас достаточно времени, чтобы вы смогли назвать свое имя и поведать вашу историю, но сначала вы должны прийти в себя и хорошенько согреться у огня.

С этими словами он протянул ей руку. Грейс помедлила. Пожалуй, ей действительно прямой резон сперва отогреться, а уж потом спрашивать, куда ее занесло. Она нерешительно взяла сенешаля за руку. Одеяло, которое она придерживала теперь только одной рукой, соскользнуло на плечи, открывая голову и лицо.

Олрейн ахнул.

– Почему вы сразу не предупредили меня, милорд? – с упреком обратился он к рыцарю. – Неужели вы не поняли, кого спасли?

И он опустился перед ней на одно колено – прямо в черную липкую грязь пополам с навозом перед дверями конюшни. Грейс бросила испуганный взгляд на Даржа, но тот только сумрачно кивнул – с таким видом, будто сбылись самые худшие его предположения, – и без промедления плюхнулся в грязь рядом с сенешалем.

Глаза Грейс расширились от удивления. Что происходит? Ее невысказанный вопрос не долго оставался без ответа. Почтительно склонив голову, лорд Олрейн произнес официальным тоном:

– Добро пожаловать в Кейлавер, ваше высочество. Чем могу служить вашему высочеству?

Массивная дверь захлопнулась, и она осталась одна в просторной спальне. Из углов и окна ощутимо потягивало сквозняком. Дождавшись, пока затихнут за дверью шаги двух служанок, проводивших ее сюда по запутанному лабиринту лестниц и коридоров, Грейс с облегчением перевела дух.

«Интересно, как поступила бы в такой ситуации настоящая принцесса?» – мысленно спросила она себя и озабоченно нахмурилась. Несмотря на все старания, ей так и не удалось убедить лорда Олрейна в том, что она ничего особенного собой не представляет. Она честно пыталась втолковать старому сенешалю, что тот ошибается и она никакая не принцесса, а просто Грейс Беккетт, не имеющая ни малейшего отношения к особам королевской крови и соответственно права именоваться высочеством.

Но Олрейн, пропустив все ее горячие уверения мимо ушей, лишь заговорщически подмигнул и произнес успокаивающе: