Марк Энтони - За гранью

– З-здравствуйте, – растерянно пролепетала Грейс, не в состоянии переварить столь необычное представление за один прием. Она машинально посмотрела вниз, на свою раскрытую ладонь, но узрела в ней не визитную карточку, а лишь лучик лунного света. Да и тот, просочившись сквозь пальцы, метнулся в сторону и куда-то пропал. В попытке скрыть замешательство она выпалила первое, что пришло в голову: – А я Грейс. Грейс Беккетт.

Брат Сай рассеянно кивнул с таким видом, будто он либо уже в курсе, либо ему попросту наплевать. Взгляд его скользнул мимо Грейс и остановился на покрытой копотью и сажей бетонной скорлупе бывшего приюта.

– Тяжек и мрачен гнет прошлого над этим местом, – задумчиво произнес он. – Вы ведь тоже это чувствуете, не так ли?

– Да, – призналась Грейс после паузы, потому что так оно и было.

Брат Сай коснулся пальцами обгоревших досок.

– Даже огонь и время не могут заставить дерево забыть. Память о былом зле навсегда въедается в самую его сердцевину.

Грейс стиснула руки на груди. Откуда им столько известно? Им обоим: этому карикатурному проповеднику в нелепом одеянии и хрупкой маленькой девочке с кукольным личиком?

– Кто вы? – снова прошептала она умоляющим тоном. Физиономия брата Сая растянулась в улыбке, больше похожей на оскал, – пугающей и озорной одновременно.

– Мы те, кто мы есть и кем были всегда. Странствуем там, куда забросит судьбой, и поступаем так, как подсказывает наша природа. А ты можешь ответить, кто есть кто, дитя мое?

Душевное состояние Грейс и крепнущее чувство отстраненности от всего, что она прежде считала незыблемой реальностью, позволили ей почти проникнуть в смысл туманных слов проповедника. Она отвернулась и окинула задумчивым взором развалины приюта.

– Неужели нам так и не дано освободиться от прошлого?

– Увы, дитя мое, – грустно прозвучал за ее спиной голос брата Сая. – Мы не в силах изменить прошлое. Это прошлое создает и изменяет нас. Не будь прошлого, мы все обратились бы в тусклые тени, не имеющие ни формы, ни содержания. – Он надолго замолчал, потом заговорил опять: – Ты не можешь изменить прошлого. Ты не можешь изменить будущего. Но запомни мои слова, дитя мое: ты одна из тех, кому по силам изменить настоящее!

Грейс нашла глазами обгоревшую дверь. Что встретит она за ней, если откроет? Сухие стебли чертополоха, усеявшего обуглившиеся балки и стропила своими мелкими, как крупицы золы, семенами? Или маленькую девочку в разорванной ночной рубашонке, дрожащую от страха и холода в темном углу? Настоящее или прошлое? Она не знала ответа/

– Так найди же его! – эхом отозвался в ушах скрипучий шепот проповедника. – Отвори дверь и войди! Иначе ты так никогда и не узнаешь, что лежит за ее порогом.

– Я не смогу! – Грейс в ужасе отпрянула назад, но в душе ее уже зародилась и расцвела твердая решимость последовать совету брата Сая. Одновременно возникла и укрепилась уверенность в том, что ее появление здесь не было совпадением или игрой случая, а было предопределено с самого начала.

Что-то маленькое и блестящее легло ей в ладонь. Грейс сжала пальцы и ощутила холод металла.

– Талисман на память, – пояснил брат Сай. – Пустячок, конечно, но в дороге может пригодиться. Храни его, дитя, и помни мои слова. – Голос проповедника сделался еле слышен, словно доносился откуда-то издалека. – Открой дверь и знай, что ты можешь…

Окончание фразы унесло порывом ветра. Она знала, что осталась одна. С отчаянно колотящимся в груди сердцем Грейс шаг за шагом приближалась к двери. Она никогда не думала, что возвращение домой может оказаться таким тяжелым испытанием. Подошла вплотную, взялась за черную от копоти дверную ручку и даже испытала мимолетное разочарование, не получив ожога или электрошока. Просто холодная сталь и ничего более. Задержав на секунду дыхание, она повернула ручку и толкнула дверь. Скрипнув ржавыми петлями, дверь распахнулась.

Первым ощущением Грейс стал кромешный мрак. В голове мелькнула мысль, что больше ее здесь ничего и не ждет. Лица ее внезапно коснулось что-то холодное и влажное, потом еще и еще раз. И тут она поняла, что это такое: в отраженном свете автомобильных фар плясали крошечные белые пушинки, оседая на ее руках, волосах, одежде. Снег! Чистый, искрящийся, прекрасный! Блистающее в лучах облако снега вырвалось из дверного проема и завертелось вокруг нее.

После всего, что случилось с Грейс, метель внутри покинутого приютского корпуса оказалась последней каплей, переполнившей чашу ее выносливости. Она покачнулась, теряя сознание. Снежная пелена затуманила взор, разбойничий посвист вьюги громом отдавался в ушах. Прошлое ушло в небытие вместе с настоящим. Не было больше ни тьмы, ни света. Один только снег. Легкий вздох сорвался с губ Грейс, сразу сгустившись облачком пара в ледяном воздухе. Как будто сквозь вату до слуха ее донесся звук захлопнувшейся за спиной двери.