Марк Энтони - За гранью

На этом представление закончилось.

– Благодарю вас, друзья, за то что пришли, – сказал напоследок брат Сай, широким жестом недвусмысленно указывая на выход. – Сохраните в памяти видения сестры Миррим и слова Малышки Саманты. И не забудьте, покидая наш храм, пожертвовать от щедрот своих по мере возможности, дабы мы, недостойные, смогли донести послание и просветить души других братьев, таких же, как вы.

С этими словами проповедник спрыгнул с подмостков и занял стратегическую позицию на выходе. В руках у него магическим образом материализовалась широкополая пасторская шляпа, которую он выставил перед собой. Выходящие, протискиваясь мимо, бросали в нее кто пригоршню мелочи, кто смятую купюру. Малышка Саманта, взяв за руку сестру Миррим, увела ее за занавес. Когда полог на мгновение раздвинулся, пропуская их, Трэвис успел мельком заглянуть в тускло освещенный проем. Взгляд был мимолетным, но заставил его растерянно заморгать: ему показалось, что за занавесом снует множество странных фигур очень своеобразной наружности. Вывернутые коленями назад кривые ноги, невероятно длинные и гибкие пальцы на руках, изогнутые лебединые шеи… Что за уроды? Один из них, молодой человек – или старик? – перехватил взгляд Трэвиса и уставился на него неподвижными глазами цвета лесного ореха. Лоб его украшало какое-то непонятное образование, больше всего похожее… на рожки? Но тут полог снова задернули изнутри, и видение исчезло вместе с ясновидящей женщиной и девочкой Самантой. Скорее всего его ввела в заблуждение причудливая игра света и тени в клубящемся дыму, но Трэвис поймал себя на мысли о дельгете, которого видела у себя во дворе миссис Уонита Заблудившаяся Сова.

Он не сразу заметил, что остался один, если не считать проповедника, и заспешил к выходу. Стараясь не встречаться глазами с пылающим фанатичным огнем взором брата Сая, Трэвис сунул руку в карман джинсов, извлек потертую пятидолларовую купюру и бросил ее в шляпу.

– Спасибо, сынок.

Трэвис не ответил. Он наклонил голову и шагнул вперед.

– Твоя битва будет тяжелее прочих, сынок, если, конечно, ты сочтешь нужным в нее ввязаться, – ударил ему в спину голос человека в черном.

Трэвис развернулся на каблуках и с горечью рассмеялся. Правую руку опять кольнуло, и он машинально потер ладонь.

– Вы хотите сказать, что у меня будет выбор? Изъеденную морщинами и временем физиономию брата Сая пересекла стремительная, как удар ножа, усмешка.

– У каждого из нас есть выбор, сынок. Боюсь, ты плохо понял, о чем я все это время толковал. Об этом самом! Трэвис упрямо покачал головой.

– А если мой выбор окажется неверным? – спросил он с вызовом.

– А если твой выбор окажется верным? – прищурился проповедник.

– Но как мне узнать? Как выбрать правильно, когда я порой путаюсь, где право, где лево?

Глаза брата Сая насмешливо блеснули, отражая свет масляной лампы над входом.

– Выбирать все равно придется, сынок. Между Светом и Тьмой. Между рассудком и безумием. Между жизнью и смертью. А победа или поражение будут зависеть от того, какой выбор ты сделаешь.

Трэвис задумался, пытаюсь осмыслить услышанное. Быть может, за личиной наполовину свихнувшегося религиозного фанатика скрывается гораздо больше, чем ему представлялось? Повинуясь внезапному импульсу, он сунул руку за пазуху, достал из внутреннего кармана черную железную шкатулку, которую доверил ему Джек, и протянул проповеднику.

– Видите ли… – промямлил он смущенно. – Дело в том, что человек, который дал мне эту штуковину… По-моему, он тоже чувствовал приближение Тьмы, о которой вы говорили. Может быть… мне кажется, будет правильно, если вы посмотрите…

Брат Сай громогласно расхохотался. Но мгновение спустя смех его умолк, а лицо омрачилось. Он отступил на шаг и спрятал руки за спину, как будто одна лишь мысль о прикосновении к шкатулке внушала ему непреодолимое отвращение.

– Нет, сынок, – покачал он головой, – эта ноша не по плечу таким, как я. Отныне она твоя, и только твоя.

Трэвис разочарованно вздохнул. Он предполагал услышать в ответ нечто подобное, но все равно чувствовал себя незаслуженно обиженным. Что ж, больше ему здесь делать нечего. Он засунул шкатулку обратно в карман и повернулся к выходу.

– Погоди, сынок! – позвал его брат Сай. – Негоже отправляться в дорогу без талисмана. Пусть это мелочь, но она облегчит тяготы пути, поднимет упавший дух и поддержит в трудную минуту, когда кругом темно, а до цели еще шагать и шагать. Держи!