Марк Энтони - За гранью

Не пори горячку, Эйрин! Пусть об этом болит голова у них и у короля Бореаса. Ты все равно не сможешь угодить всем и каждому, даже если разорвешься на части. И не забывай, что тебя сегодня ждут куда более важные дела.

Эйрин испуганно огляделась по сторонам: не подслушал ли кто ненароком ее крамольные мысли. И откуда только они взялись? Всю жизнь она из кожи вон лезла, стремясь угодить другим и видя в этом единственный способ добиться их расположения и заставить забыть ее уродство. Она беспрекословно подчинялась любым требованиям Бореаса, покорно выполняла самые вздорные его капризы и так в этом поднаторела, что научилась зачастую предупреждать малейшее желание короля. В то же время она твердо знала: если даже он сейчас взревет на весь зал, призывая ее, она впервые в жизни не бросится со всех ног на зов, как бывало всегда, хотя не могла понять, чем вызвана такая уверенность.

Взгляд Эйрин упал на длинный королевский стол, установленный на возвышении в дальнем конце зала, и ей стало ясно, что ответ следует искать там. Вот королева Иволейна – величественная, строгая, неприступная, с невозмутимым спокойствием наблюдающая за суетящейся внизу толпой. А рядом с ней леди Тресса – маленькая, полная, добродушная. Нипочем не догадаешься, что могуществом она лишь немногим уступает своей коронованной соседке. А на другом конце стола Грейс с лордом Логреном Эри-данским. Смотри-ка, щебечут, будто влюбленные! Надо же, как он на нее смотрит – прямо глазами пожирает! Неужели она его околдовала?

Что за глупости, Эйрин! Грейс никогда себе такого не позволит… или позволит?

Глубоко вздохнув, баронесса заставила себя вновь сосредоточиться на своем задании. Установление личности убийцы возлагалось по плану на Трэвиса и Грейс. Как только они поймут, кто он, последняя должна незаметно подать сигнал Эйрин. Тогда придет ее черед действовать. Она приблизится к заговорщику и сообщит, что его ожидает гонец с важным посланием. Затем выведет через запасный выход в подсобное помещение, где убийцу встретит не мифический посланец, а Дарж со своим здоровенным двуручным мечом и Бельтан, который сейчас находится в зале, но должен будет, как только Эйрин с подозреваемым направятся к дверям, последовать за ними и присоединиться к эмбарцу.

Пульс баронессы заметно участился. В душу закралось сомнение: сумеет ли она справиться со своей ролью? Она была благодарна Грейс и остальным друзьям за доверие, но прекрасно сознавала, насколько ограничены ее таланты по части притворства. Что, если убийца разгадает ее уловку? Нет, о таком исходе лучше не помышлять! Она должна верить, что у нее все получится.

Зажмурившись, Эйрин мысленно произнесла короткую молитву. Она никогда не говорила Грейс о том, что поклоняется Ирсайе. Не то чтобы она боялась насмешек со стороны подруги – нет, та ни за что не стала бы издеваться над ней в отличие от некоторых других знакомых дам, никогда не упускавших случая позубоскалить на чужой счет, – но интуитивно чувствовала, что Грейс из тех людей, кто не ищет поддержки у богов или богинь, а полагается только на собственные силы. Эйрин мечтала когда-нибудь стать хотя бы наполовину такой же смелой, уверенной и царственно прекрасной, как Грейс, но, пока этого не случилось, не видела никакой беды в том, чтобы на всякий случай заручиться помощью богини-охотницы. В конце концов, этой ночью они тоже вышли на охоту – охоту за убийцей!

– Как удачно, что я нашел вас, ваше высочество!

Баронесса вздрогнула, ее васильковые глаза широко раскрылись от удивления. Она не сразу узнала заговорившего с ней молодого человека: хотя голос показался знакомым, ей потребовалось несколько секунд, чтобы вспомнить, кому принадлежат эти золотые кудри, коротко подстриженная бородка и широкие плечи, обтянутые новенькой нарядной туникой из дорогой материи алого цвета.

– Лорд Леотан!

Юный эрл отвесил низкий поклон и выпрямился.

– Я очень надеялся, что во время праздника мне представится возможность поговорить с вами, миледи, но не ожидал, что удача улыбнется так скоро.

Эйрин тряхнула головой, мучительно пытаясь сообразить, с чего ему вдруг понадобилось ее разыскивать?

– Я не смею надеяться на прощение, – продолжал Леотан, – но заверяю вас, миледи, что глубоко и искренне раскаиваюсь в нанесенном вам оскорблении.

– Оскорблении? – повторила баронесса, ошеломленно уставившись на него.

– Ужасном оскорблении, миледи, – подтвердил Леотан и так печально взглянул на нее, что у Эйрин дрогнуло сердце; в этот миг юноша показался ей еще более прекрасным, чем раньше. – Сейчас я все объясню, если позволите. – Он придвинулся ближе, но разделяющая их дистанция пока не выходила за рамки приличий. – Попав ко двору, я возгордился и самонадеянно посчитал, что унижение других – вернейший способ возвыситься самому. О, каким же я был глупцом, миледи! Теперь я это хорошо понимаю. Дело в том, что недавно я заболел…