Марк Энтони - За гранью

– Как мне попасть отсюда в пиршественный зал, миледи? – обратился он к Кайрен. – Мне необходимо поговорить с Фолкеном и леди Мелией.

Графиня, шелестя юбками, приблизилась к нему почти вплотную. Сегодня она выглядела по-другому, не так, как во время их первой встречи в саду, хотя, пожалуй, не менее соблазнительно. Тугое, обтягивающее платье с закрытым верхом выгодно подчеркивало все изгибы и выпуклости ее роскошной фигуры. Зеленые глаза по-кошачьи ярко сверкали в темноте двумя крупными изумрудами чистейшей воды.

– Забудь о них, красавчик, – промурлыкала Кайрен, обдавая его жарким дыханием и резким ароматом духов; от нее исходил еще какой-то сладковатый запах, отдаленно напоминающий запах тления. – Теперь они тебе больше не понадобятся.

Она потрепала его по щеке, потом положила руки ему на плечи, скользнула обжигающими ладонями по груди, по бедрам…

– Что… что вы хотите этим сказать? – прошептал Трэвис, пытаясь унять дрожь возбуждения и не в силах отвести взгляд от ее расширившихся и словно превратившихся в бездонные озера глаз.

Кайрен не отвечала, продолжая шарить руками по его телу. Внезапно глаза ее торжествующе вспыхнули: пальцы нащупали что-то продолговатое и тяжелое под тканью туники. Волосы у него на руках и на шее встали дыбом. Инстинкт самосохранения помог ему избавиться от наваждения и отпрянуть назад.

Графиня молниеносно занесла над головой руку с невесть откуда взявшимся в ней кинжалом и злобно прошипела:

– Отдай Камень! Отдай сию же минуту!

Трэвис тряхнул головой и прижался спиной к стене. Мысли путались. Что он сделал? Нет, что она сделала? Наконец до него дошло. Горестный стон сорвался с его губ.

– Ты… ты тварь! – прошептал он в бессильной ярости. – Ты одна из них!

– Отдай Камень, Трэвис. И лучше по-хорошему. Я должна его получить! – Кайрен махнула кинжалом в сторону закрывшегося проема. – Он благоволит своим Бледным Призракам, я же их презираю. И когда я доставлю Ему Синфатизар, мы еще поглядим, кого тогда Он осыплет своими милостями!

– Нет! – зарычал Трэвис, прижимая к груди шкатулку.

– Ну же, миленький, не надо сопротивляться. Ты такой молодой, симпатичный… Зачем тебе умирать? – Она развела руки. – Иди ко мне. Сольемся вместе, а потом я отведу тебя к ним, и ты тоже получишь награду. Мы будем жить вечно, и наша красота никогда не потускнеет.

Трэвис в ужасе уставился на нее.

Кайрен шагнула вперед.

– Ты напрасно боишься, красавчик. Это совсем не больно. Подумай сам, человеческое сердце – оно такое нежное, такое хрупкое. Ты даже не представляешь, какое это блаженство – избавиться от него! – Экстатическая гримаса исказила на мгновение ее прекрасные черты. – Я чувствую себя великой, могущественной, неуязвимой… И я знаю, что ни страх, ни печаль, ни боль никогда больше не затронут его.

Трэвис заглянул ей в глаза. В них была пустота.

– Да, Кайрен, – тихо сказал он. – Ты никогда не испытаешь ни боли, ни страха, как никогда больше не испытаешь ни любви, ни радости, ни счастья. Неужели ты не понимаешь, что ты наделала? Ты променяла на кусок бездушного железа живое сердце. Свое сердце, Кайрен!

На миг ему показалось, что слова его нашли какой-то отклик, но уже в следующий момент лицо графини превратилось в безобразную маску ярости и злобы.

– Нет! Ты лжешь! – прошипела она и прыгнула к нему, одновременно отводя руку с кинжалом для удара.

Атака была столь стремительной, что Трэвис едва успел перехватить запястье Кайрен и удержать в каком-нибудь дюйме от груди направленное прямо в сердце острие. Она боролась отчаянно, со свирепостью разъяренной пантеры и совсем не женской силой – в этом графиня не обманула: железное сердце действительно наделяло хозяина сверхчеловеческой мощью. К счастью, Трэвис был чуть ли не вдвое тяжелее, да и панический ужас впрыснул ему в кровь достаточно адреналина, чтобы сравняться с противницей. Невероятным напряжением мышц ему удалось отшвырнуть ее в сторону. Кайрен ударилась о стену и упала, кинжал вылетел из ее разжавшихся пальцев и со звоном заскользил по полу.

Трэвис лихорадочно осмотрелся. Есть! Дверь в дальнем углу. Он бросился к ней и навалился плечом. Дверь со скрипом открылась. За спиной раздался леденящий кровь вопль.

– Ты еще пожалеешь об этом, Трэвис Уайлдер! – бесновалась графиня, в бессильном гневе царапая ногтями грязный пол. – Горько пожалеешь! Ты не пожелал стать моим, но знай: в отместку я лишу тебя того, что тебе дороже всего. Лишу и уничтожу! Посмотрим тогда, как вынесет потерю твое сердце!