Марк Энтони - За гранью

Грейс втянула воздух жадно расширившимися ноздрями, вбирая в себя живительные ароматы деревьев, плюща, мхов. Боже, какой унылой и пресной была ее жизнь до сегодняшнего дня, когда она впервые почувствовала, что значит жить по-настоящему!

– Еще, – прошептала она. – Хочу еще!

Она зажмурилась, освободила сознание и снова потянулась всем своим существом к источнику силы и блаженства.

Грейс вздрогнула и широко раскрыла глаза. Вместо волшебного тепла ее окутала плотная пелена ледяного холода. Ликующее, упивающееся своей безграничной мощью эфирное существо в мгновение ока превратилось в прежнюю Грейс – дрожащую, посиневшую, жалкую и совсем голую.

Взгляд Кайрен сделался жестким и расчетливым.

– На сегодня с тебя достаточно, сестра, – сухо сказала графиня. – Это как вино – в первый раз слишком большая доза может только навредить.

Грейс могла бы кое-что возразить, но зубы ее так сильно стучали, что она не в состоянии была выговорить ни слова.

Я знаю, ты поступила так нарочно, стерва зеленоглазая! Вполне в твоем стиле – дать ребенку красивую игрушку и тут же отобрать ее.

Не сказав больше ни слова, Грейс кое-как натянула платье и покинула грот, даже не оглянувшись на провожающую ее ехидным взглядом графиню. Она не помнила, как прошла через лабиринт, пересекла двор и вновь очутилась под сумрачными каменными сводами цитадели – холодными, сырыми и безжизненными.

Пару дней спустя после совместной с Грейс экскурсии в отмеченную знаком Ворона кладовую Трэвис впервые услышал от своих новых учителей, что у рун существуют не только прямые, но и косвенные названия.

– Дело в том, Трэвис, – пустился в объяснения Рин, – что в произнесении имени руны – любой руны! – всегда таится определенная опасность.

За узким окном неторопливо кружился и падал густой мягкий снег. Голуби притихли и жались друг к дружке на своих насестах высоко под потолком. Трое людей внизу поступали точно так же, хотя и сидели у пылающего камина.

– Даже когда ты называешь имя руны шепотом, – продолжал молодой толкователь, – и соблюдаешь при этом все меры предосторожности, ты все равно не можешь полностью избежать риска пробудить – полностью или частично – скрытую в ней силу. Поэтому, говоря о рунах, мы, как правило, пользуемся косвенными названиями.

– Косвенными? – переспросил Трэвис, плотнее запахивая на груди свой дорожный плащ.

Вместо ответа Рин указал стилосом на изображение руны, начертанное на восковой табличке. Это был Синдар, или руна серебра.

– Мы называем эту руну Слезы Исани. А эта, – указал он на соседний символ, изображающий руну горы, или Фол, – носит косвенное название Кости Дарнака.

Исани. Дарнак. Трэвису были знакомы эти имена – имена Древних Богов, которые упоминал Джемис, рассказывая о сотворении мира. Некогда они и подобные им – в том числе достославный Орлиг Однорукий, благодетель человечества, – безраздельно владели Зеей, но потом вынуждены были уйти, уступив место более активным и напористым Молодым Богам. Внезапно Трэвиса осенило. В самом деле, какое изящное и вместе с тем гениально простое решение! Зачем рисковать, называя руну ее подлинным именем, если гораздо проще придумать ей кодовое название, исключив тем самым малейший шанс причинить вред себе и окружающим.

– Покажи мне еще, – попросил он, с жадным любопытством следя за кончиком стилоса.

Рин не заставил себя долго уговаривать. Трэвис узнал, что Шарн – руна воды – иначе зовется Кровью Сайи, а Кел – руна золота – Проклятием Фендира. Тут в урок счел нужным вмешаться Джемис, поведавший сухим, надтреснутым старческим голосом печальную повесть о Фендире – родоначальнике темных эльфов. Страсть к золоту загнала его потомков глубоко под землю и изменила их облик. Они сделались низкорослыми, коренастыми и уродливыми, приобретя взамен необыкновенные способности к поиску рудных месторождений и обработке металлов.

А на следующий день Джемис наконец-то позволил Трэвису самостоятельно произнести имя руны.

– Вот твоя первая руна, – буркнул старик, начертав на восковой табличке символ и показав его ученику.

Руна, а ведь я тебя знаю! Трэвис чуть было не сказал эти слова вслух, но вовремя прикусил язык. Молча кивнув, он тщательно перерисовал изображение на свою табличку. Это был Кронд – руна огня.

Усевшись за столик, Трэвис уставился на стоящую перед ним незажженную свечу. Облизал пересохшие губы, собрался с духом и громко выпалил: