Марк Энтони - За гранью

Трэвис отхлебнул глоток солодового пива и вежливо осведомился:

– Должен ли я знать, что это такое?

Джейс захлопнула блокнот и спрятала его обратно в кармашек. – Вряд ли, если только у тебя нет ученой степени по индейскому фольклору. Мне пришлось покопаться в библиотеке. Это из мифов равнинных индейских племен. Насколько мне удалось понять, дельгет – это нечто вроде духа антилопы.

Трэвис с силой стиснул край стойки. Ему вдруг вспомнилась тень, промелькнувшая перед глазами за развалинами приюта, и след копыта, глубоко вдавленный в размокшую глину. Только сейчас ему пришло в голову, что след этот мог быть оставлен не только оленем, но и, к примеру, вилорогой антилопой. Он облизал внезапно пересохшие губы.

– Но вы же не думаете, шериф, что Уонита на самом деле видела дельгета?

Джейс фыркнула:

– Сильно сомневаюсь, чтобы шериф Домингес был серьезно озабочен слухами о разгуливающих по Каста-Сити существах из древних легенд и преданий. Но ему совсем ни к чему забредшая с гор пума в городской черте. Миссис Заблудившаяся Сова определенно что-то видела, я в этом уверена. Я опросила посетителей универмага Мак-Кея и кафе «Москито», а потом решила заглянуть сюда.

На секунду Уайлдер испытал искушение рассказать Джейс о случившемся с ним по дороге в город. Но если он поведает ей о следах и тени, придется упомянуть перезвон колокольчиков и этот нечеловеческий смех, а этого ему не хотелось ни под каким видом. День и без того выдался чересчур насыщенным.

– Сожалею, шериф Уиндом, но если кто-то что-то и заметил, мне об этом не докладывали.

Джейс слезла с табурета и выпрямилась, как бы невзначай задержав на мгновение руку на револьвере.

– Ну что ж, тогда двинусь дальше. Спасибо за кофе, Трэвис.

Она нахлобучила шляпу, коснулась полей в прощальном приветствии и направилась к выходу. В дверях она задержалась, метнула последний пронизывающий взгляд в сторону Макса и скрылась, впустив в помещение толику свежего ночного воздуха. Трэвис схватил поднос и начал собирать со столиков пустые кружки, изо всех сил стараясь не думать об услышанном.

Полчаса спустя зазвонил телефон.

Трубку снял Макс, выслушал и с разочарованным видом протянул ее Уайлдеру. Максу никогда никто не звонил, и он чувствовал себя в чем-то обделенным, подозревая в этом обстоятельстве некий заговор против себя. Определенную роль в его извращенных умозаключениях играл и тот факт, что Трэвис, а не он являлся хозяином «Шахтного ствола». Уайлдер поставил поднос и взял трубку.

– Трэвис! – облегченно прохрипел голос на другом конце провода. – Трэвис, как я рад, что смог до тебя дозвониться!

– Джек? – Уайлдер прикрыл ладонью микрофон, чтобы заглушить шум и гул голосов в салуне; он узнал по голосу своего старого друга Джека Грейстоуна, но на всякий случай переспросил еще раз: – Это ты, Джек?

– Слушай меня внимательно, Трэвис. – Слова Джека доносились словно издалека, отдаваясь в ухе Уайлдера слабым эхом. – Боюсь, у меня нет времени на объяснения, но очень надеюсь, что ты, как мой друг поверишь мне на слово. – Голос на противоположном конце линии на время смолк, потом прорезался снова. – Ты должен немедленно подъехать в «Обитель Мага». Немедленно!

Трэвис был слегка ошарашен. Он никогда прежде не слышал Джека в таком волнении. Голос его дрожал, и он был, несомненно, чем-то встревожен. Нет, даже не встревожен, а… Чувствуя холодок в груди Трэвис, вдруг осознал, что его приятель смертельно напуган.

– Джек, но я не могу сейчас бросить салун, – возразил он, заметив любопытный взгляд, брошенный Максом в его сторону, и сознательно понизив голос. – Сегодня у нас самый большой на неделе наплыв клиентов.

– Ты должен, Трэвис! – Видимо, Джек сумел взять себя в руки, потому что его голос с неуловимым европейским акцентом, так хорошо знакомый Уайлдеру, звучал теперь спокойно и ровно. – Я бы очень хотел рассказать тебе все по телефону, но не осмеливаюсь.

– Что рассказать? – удивился Трэвис.

– Узнаешь, когда приедешь в мою антикварную лавку. Я не доверяю никому из тех, кто может прослушивать наш разговор. И ты тоже никому не должен говорить о моем звонке. – Голос Джека понизился до шепота. – Поверь, дружище, я не стал бы тебя втягивать, но моя жизнь находится в очень серьезной…

В трубке что-то щелкнуло, и в ухе Трэвиса зазвучал бессмысленный треск помех. Связь оборвалась.

Захлопнув за собой дверь салуна и сутуля широкие плечи под потертой дубленкой, Трэвис шагнул в ночь. Узкий серп луны, нависший над тротуарами Кастл-Сити, струил бледный свет, окрашивая инеем затемненные грани. Тепло и свет, оставшиеся за дверью «Шахтного ствола», показались вдруг Уайлдеру бесконечно далекими и навсегда потерянными.