Фрида Митчелл - Выбор в любви

— Замолчите!

Он не любит ее, безумием было бы даже на секунду допустить возможность такого чуда! Вероятно, кроме физического влечения, его обуревают другие чувства, но только не любовь. Если то, что сказал Ник, — правда, остаток жизни превратится для Энн в сплошную муку. Потому что именно сейчас она поняла — внезапно и без тени сомнения, — что слишком труслива, чтобы поверить в подобное счастье.

Когда-нибудь Ник обязательно скажет ей, что все кончено. Находясь рядом с ним, она постоянно будет ждать неизбежного, ждать, когда обретенное равновесие вновь будет нарушено и ее жизнь опять даст трещину…

— Энн? — Ник слегка встряхнул ее за плечи и твердо произнес: — На сей раз я не дам тебе убежать и захлопнуть дверь прямо перед моим носом, слышишь? Мне не важно, какие тайны скрывает твое прошлое. Даже будь ты величайшей грешницей на земле, меня это не остановит. Считай, что твоя жизнь начата заново с того самого дня, когда я обнаружил тебя на привокзальной площади. И пожалуйста, не говори ничего, во что я все равно не поверю! Я имею в виду твои чувства ко мне — как бы мимолетны они ни были, я уцеплюсь и за соломинку…

— Замолчи! — Энн была готова разрыдаться, взвыть от собственной трусости, рассказать ему разом все, что до сих пор скрывала… Но сделать это — значит открыть ящик Пандоры, а Энн не могла так рисковать. Потупив взор, она тихо произнесла: — Я не хочу никаких отношений ни с тобой, и ни с кем другим.

— Нет, хочешь. — Мягким, но уверенным движением он слегка приподнял ее подбородок, заставив глядеть ему в глаза.

Тогда она зажмурилась, но его взгляд словно прожигал Энн веки, воспламеняя мозг.

— Мы знакомы друг с другом всего несколько недель, и…

— …Нам следует узнать друг друга получше. Когда надо, я могу быть очень терпелив. — Ник тяжело вздохнул. — Энн, посмотри на меня и скажи, что ты ничего-ничего не чувствуешь, и тогда я обещаю, что больше не стану тебе досаждать.

Она покачала головой, упрямо не желая разжать веки.

— Чего ты боишься? — спросил Ник. — Что я сделаю вот это? — И он медленно поцеловал ее в губы. Взрыв чувств, который произвел невинный поцелуй, заставил Энн отпрянуть, но мужские руки не выпустили ее, и в них сейчас было больше нежности, чем стальной твердости. — Тебе всего-то нужно сказать, что ты меня не хочешь. Только скажи это так, чтобы я поверил.

Глаза Энн распахнулись, и в их небесной голубизне отражалось смятение, царившее в душе. Разжав губы, девушка попыталась что-то сказать, но слова не шли.

— Я люблю тебя, Энн, — повторил Ник. — Поверь, это правда. Хочу, чтобы ты жила со мной, работала рядом со мной, чтобы мы вместе делили хорошее и плохое и чтобы были счастливы…

— Это невозможно, — с трудом проговорила Энн.

— Возможно, и я докажу тебе…

Он нежно взял лицо девушки в ладони и нашел губами ее губы. На этот раз поцелуй был жадным и властным — и одновременно пугающе сладким. Хотя Энн ощущала напряжение, исходящее от Ника, он сдерживал рвущееся наружу желание и касался ее мягко и осторожно, словно хрупкой драгоценности, и это лишило ее последних сил сопротивляться тому, что так влекло и окутывало сознание сладостным дурманом.

Любовь затмила страх, и, прильнув к Нику, Энн ответила на поцелуй. На какую-то долю секунды он застыл, словно не веря своему счастью, а затем с еще большей силой прижал девушку к себе. Каждой клеточкой своего тела Энн ощущала тело мужчины, а удары его сердца раздавались в ее ушах колокольным звоном. Как она могла жить в мире, в котором жил он, и даже не догадываться о его существовании… Мысль о том, что судьба могла дать им разминуться на дороге жизни, была невыносима, и Энн застонала… А его жадные губы нежно касались мочки ее уха, атласной кожи шеи и плеч…

С уст ее срывались сдавленные стоны, но Энн слышала их как бы со стороны. Ее захлестнула жаркая волна страсти, и весь мир вокруг разом перестал существовать. Тепло, исходящее от груди Ника, его налитое, тренированное тело, И то, что вытворяли его руки и губы, — вот все, что осталось.

Лишь когда в нос ей ударил свежий аромат травы и диких цветов, девушка поняла, что они лежат на земле. Ник крепко прижимал ее к себе и целовал опущенные веки, едва касаясь их и словно пробуя на вкус, а затем — губы Энн, которые оставались открытыми и ждали обжигающих и пьянящих прикосновений. Он слегка отвел языком ее нижнюю губу и начал осторожно касаться им внутренней полости рта, вызвав у Энн сексуальное возбуждение.