Джейн Фэйзер - Валентинов день

— Вовсе не беспокоят, — ухмыльнулся Аласдэр. — Я сужу по тому, как резво ты бежала утром по Албемарл-стрит.

Эмма метнула на него уничтожающий взгляд, и на секунду выражение его лица смягчилось. В глазах мелькнуло прежнее восхищение. Но радость тут же погасла, и Аласдэр снова замкнулся.

Они прошли постоялый двор, вступили на узенькую улочку, бежавшую между маленькими домиками, и дошли до конца. Последний дом оказался больше остальных, и Эмма заметила, что невдалеке, на поле, возвышаются строения небольшой фермы.

Аласдэр открыл садовые ворота и жестом предложил девушке идти вперед по дорожке к дому. Постучал в дверь. Ее тут же открыл долговязый подросток и с любопытством посмотрел на Эмму.

— Эмма, познакомься с моим сыном, — спокойно произнес Аласдэр. — Это Тим. Тим, это леди Эмма Боумонт.

Мысли спутались в ее голове. Почему он ее не предупредил? Нет, это было бы не в его духе. А так получилось своего рода наказание за то, что она на него наседала. Хорошо, она примет его вызов. Но как этот мальчик напомнил ей Аласдэра в детстве!

Эмма протянула Тиму руку и открыто улыбнулась.

— Тим, рада с тобой познакомиться.

Мальчик поклонился, но его мысли были явно заняты чем-то другим.

— Мама собиралась тебя повидать.

— Да, приезжала сегодня утром. Она дома?

— На кухне, с Салли. Готовят фарш.

— Ты не попросишь ее…

— Аласдэр! — раздался радостный возглас из глубины дома. — Я услышала твой голос! Как хорошо, что ты так быстро приехал!

К ним подошла та самая женщина, которую Эмма видела у дома на Албемарл-стрит. Она вся светилась от радости. Поверх свободного платья из муслина в цветочек на ней был передник. В руке она держала деревянную ложку.

— Силы небесные! — Женщина смущенно вытерла ладонь о передник. — Ты не предупредил, что приедешь с гостьей.

— Ничего удивительного, он очень скрытен. — Эмма выступила вперед. Пора было перехватывать инициативу. Она протянула руку. — Вы, должно быть, Люси? Прошу прощения, я допустила бестактность. Миссис?..

— Ходгинс, — подсказала женщина и, пожав руку Эммы, вопросительно посмотрела на Аласдэра.

— Позволь тебе представить леди Эмму Боумонт, — немедленно отозвался тот. — Я собираюсь на ней жениться.

От такой неприкрытой наглости Эмма даже рот приоткрыла. Нет, этот человек совершенно невозможен. Люси широко улыбнулась, а Тим от смущения принялся возить по полу ногой.

— Что ж, я очень рада… замечательная новость. Но входите же… Мы должны это отпраздновать бокалом самбуко-вого вина. Майк все еще в поле. Тим, сбегай позови его. Заходите, леди Эмма. И простите за беспорядок. Я не ожидала гостей.

Вступая в маленькую прихожую, девушка поняла, что, как многие другие, Люси не была склонна подвергать сомнению утверждения Аласдэра. Ей не приходило в голову поинтересоваться, хочет ли сама Эмма стать его женой. Но она показалась бы неблагодарной, если бы испортила встречу. Здесь все порадовались новости и, похоже, ничуть не удивились, что Аласдэр привел свою невесту. Может быть, знали другого Аласдэра? Не такого скрытного? Светский насмешник, которого знало общество, явно не подходил к этой уютной домашней обстановке.

Майк Ходгинс, которого вскоре привел Тим, обрадовался новости не меньше жены. Он пожал руки гостям и поздравил их с нарочитой торжественностью, затем громко расхохотался, поцеловал жену и один за другим быстро пропустил несколько стаканчиков вина.

Эмма заметила, что Тим прямо-таки жался к отчиму. Старался не пропустить ни одного его слова, смеялся, когда смеялся Майк, и спешил наполнять его стакан. Но и с Аласдэром мальчик не чувствовал себя не в своей тарелке. И Аласдэр, в свою очередь, тоже обращался с ним с любовной теплотой, которую редко замечали в горделивом лорде посторонние. Зато именно эту сторону его характера Эмма как раз и ценила. И ценил ее Нед.

Тим был явно сыном Майка Ходгинса во всем, кроме крови. Расстраивало ли это Аласдэра? Он сам испытал, что значит быть оторванным от родителей… лишиться душевной связи с семьей. Каково же будет его собственному сыну?

Наблюдая, слушая и играя свою роль, Эмма размышляла: сколько же они с Аласдэром успели потерять из-за того, что он раньше не раскрыл ей эту часть своей жизни! На такие вопросы надо было отвечать. Она его любила. А если любишь, хочешь понять любимого. Разве это не ясно?

Она посмотрела на него почти с отчаянием: ну почему он такой упрямый? И в этот миг Аласдэр тоже поднял глаза. И от того, что Эмма в них увидела, у нее захватило дыхание — вопрос и мольбу. И поняла, сколь многое в то утро было для него поставлено на карту.