Дара. Анонимный викторианский роман

Он повернулся к сержанту.

— Мне понадобится ваша помощь. Вы тоже пойдете со мной и присмотрите за Недом, пока я буду осматривать комнаты.

Двери борделя были не заперты, так что инспектор просто распахнул их ударом ноги и, едва войдя внутрь, наткнулся на Неда Доукинса. Он, не поворачивая головы и не останавливаясь, отрывисто приказал сержанту: «Взять его». Не дожидаясь, пока его команда будет исполнена, инспектор взял меня за руку и, взбежав по лестнице, ворвался в первую же дверь, выходившую на лестничную клетку.

Какой-то пожилой джентльмен, пыхтя и булькая, как выкипающий чайник, «беседовал» на постели с одной из девочек. Бедняжка была так мала, что ее даже не было видно — она была целиком накрыта тучным, дряблым телом голого старика. Инспектор быстро подошел к постели и резким движением перекатил мужчину на спину. Испуганная, застигнутая врасплох белокурая девчушка растерянно смотрела на него снизу вверх своими невинными синими глазищами. На ее свежей детской коже не было заметно никаких следов пробудившейся женственности.

— Скажи, пожалуйста, как тебя зовут? — мягко спросил инспектор.

— Энн Мэнди, — тихо ответила она.

— Сколько тебе лет?

— Двенадцать, сэр.

— На вид тебе никак не больше десяти. Ты говоришь правду?

— Да, сэр.

Во все время этого разговора толстый старик, которого сняли с девчушки, просто лежал на кровати, крепко зажмурив глаза. Инспектор не стал терять времени на разговоры и отправился в следующую комнату.

На спинке стула висела аккуратно сложенная форма армейского офицера, а в постели лежал мускулистый мужчина лет тридцати с красивым, стройным телом. Перед ним на коленях стояли две голенькие девочки, которые, склонившись над ним, держали в руках его толстый, напряженный член. Только когда они повернулись в нашу сторону, я поняла, что одна из девочек — Полли. Ее еще неразвитые девичьи грудки — каждая не больше грецкого ореха — жалко торчали поверх обтянутых кожей, выпирающих от недоедания ребер.

— Полли! — крикнула я. — Сейчас же одевайся! Ты немедленно отправишься на Экзетер-стрит. Тут не место для маленькой девочки. Я просто не понимаю, что на тебя нашло.

— Так, значит, это и есть Полли! — торжествующе воскликнул инспектор. — Похоже, мы на верном пути. Сколько тебе лет, Полли?

— Двенадцать, — ответила она с хитрым выражением на лице.

— Но, Полли, — горячо воспротивилась я, — ведь три недели назад тебе исполнилось одиннадцать! Ты же сама мне сказала.

— He-а. Тебе, может, чего послышалось, так надо уши чистить получше. Я, кажется, ясно сказала — двенадцать.

— Двенадцать или одиннадцать — один черт! Немедленно одевайся и пойдем домой.

— Я не ела уже три дня. А этот джентльмен дал мне шесть шиллингов. А у тебя есть деньги? Есть у тебя шесть шиллингов?

Девочка постарше, которая стояла на коленях по другую сторону от лежащего мужчины и продолжала держаться за его член, взглянула на меня с презрительной ухмылкой.

— Да, ради Бога, дай ты Полли шесть шиллингов. Она их вернет джентльмену — и забирай ее на все четыре стороны.

Я задохнулась от растерянности и осталась стоять, глядя на девочек, которые, не обращая внимания на мое присутствие, вернулись к оставленному на время члену своего клиента.

Я развернулась и быстро пошла вниз по лестнице, задыхаясь от злости и собственного бессилия. Я клялась себе, что никогда больше не допущу того, чтобы оказаться без гроша. Ведь эти жалкие шесть шиллингов могли удержать Полли и она осталась бы нормальным ребенком и не стала бы проституткой! В мире нет справедливости, думала я, особенно для тех, кто беден и голоден.

Твердо решив найти себе заработок, на следующее утро я вышла на улицу и направилась по направлению к театру Квинс. Пока я шла по грязным, замызганным улочкам этого бедного района, я размышляла о том, что сценический опыт, который я приобрела в Америке, возможно, сослужит мне службу и здесь, в Лондоне, и я смогу найти работу. Когда я подошла к театру и увидела афиши, вывешенные на его фасаде, мои надежды на удачный исход этой затеи еще больше укрепились. На афишах большими, броскими буквами объявлялось, что театр готовится к постановке мелодрамы мистера Чарльза Сэлсби «Мраморное сердце», в которой живые девушки будут изображать греческие статуи. Новый владелец театра — компания «Венера Продакшн» — извещали почтенную публику, что в следующую субботу премьерой этого спектакля открывается новый сезон.