Хавьер Моро - Индийская страсть

Махараджа Бхопура никогда не отправлялся в путешествие без своей статуи бога Кришны. Он всегда бронировал место для божества. Громкоговорители всех аэропортов мира часто повторяли одно и то же объявление: «Последний раз просим господина Кришну явиться на посадку…»

Во время пиров, которые давал набоб из Рампура, известный своей высокой образованностью, устраивались соревнования по ругательствам на пенджабском, урду и персидском языках. Обычно набоб всегда оставался победителем. Он побил рекорд, когда в течение двух с половиной часов сыпал ругательствами и разными оскорблениями, в то время как его ближайший преследователь исчерпал свой запас за девяносто минут.

Махараджи отпускали по поводу друг друга шутки в соответствии с их эксцентричностью. Они постоянно обменивались между собой девушками, жемчугом и слонами. Один юный принц, наполовину разорившийся, которому удалось провернуть хорошую сделку, продав дюжину «танцовщиц» одному персидскому миллионеру, в последний момент подсунул ему трех пожилых женщин, оставив себе невинных девушек.

Но самыми странными были причуды набоба Джунагадха из небольшого государства к северу от Бомбея, который превзошел всех остальных. Принц обожал собак и держал пятьсот особей. Он разместил своих любимцев в комнатах с электрическим освещением, где их обслуживали нанятые слуги. Один английский ветеринар, специалист по собакам, руководил больницей, предназначенной для животных. Те собаки, которым не посчастливилось выйти из больницы живыми, удостаивались почетных похорон под звуки траурного марша Шопена. Набоб приобрел всеобщую славу, когда отпраздновал свадьбу своих питомцев — суки Рошанары и любимого лабрадора по кличке Бобби. На эту грандиозную церемонию он пригласил принцев и чиновников, включая и вице короля, отклонившего приглашение «с большим сожалением». Пятьдесят тысяч человек толпились, чтобы взглянуть на свадебную процессию. На кобеле, наряженном в шелковый костюм, блестели золотые браслеты, а на невесте, надушенной как настоящая женщина, сверкали украшения с драгоценными камнями. Во время банкета счастливую пару усадили справа от набоба, а потом отвели в одну из комнат, чтобы молодожены смогли насладиться своим союзом.

В основном, чем богаче и могущественнее были принцы, тем эксцентричнее они себя вели. Непререкаемым авторитетом по вопросам плотских удовольствий и экстравагантности был один хороший друг раджи и к тому же его сосед. Махараджа Раджендар Сингх, ровесник Джагатджита, правил в Патиале, государстве, граничащем с Капурталой. Территория его владений, составляющая четырнадцать тысяч квадратных километров, была более густонаселенной, чем Капуртала, и махараджа, разумеется, был более богат, чем Джагатджит. Раджендар имел право на официальное приветствие из семнадцати залпов. Воспитатели научили его говорить на урду и английском, и с самых юных лет он стал подавать надежды в игре в поло и крикет, пока его увлечения спиртным и женщинами, которым он предавался с чрезмерной регулярностью, не изменили ход его жизни. Он жил во дворце, длина которого достигала пятисот метров, а задний фасад выходил на огромное искусственное озеро. Собаки-афганцы, павлины и закованные в цепи тигры у прудов, покрытых лотосами, заполняли сады.

Если англичане считали, что Джагатджит постепенно превращался в ловеласа, что тогда говорить о Раджендаре, который уже с одиннадцати лет демонстрировал большие способности в сексе и кутежах. Махараджа и его двоюродный брат, раджа из Долпура, имели репутацию «дико экстравагантных» распутников, как о них отозвался один английский офицер. Но тот факт, что молодые люди подвергались критике в секретных донесениях, не означал, что британское колониальное общество отвергало их. Наоборот, с ними общались многие из англичан, ведь, в конце концов, они были голубых кровей. Точно так же, как махараджа из Джайпура называл английскую королеву «Лизи», трое друзей — принцы Капурталы, Патиалы и Долпура — летом общались со сливками общества и вскоре превратились в любимую компанию нового вице-короля лорда Керзона и его жены, пока один инцидент не прервал эту идиллию.

Трое принцев настолько сблизились с леди Керзон, что одним вечером пригласили ее поужинать в Оакоувер, роскошную резиденцию Раджендара неподалеку от Симлы, с балкона которой были видны горные цепи Гималаев, на фоне которых яркими пятнами выделялись цветущие рододендроны. Дама пожелала увидеть знаменитые сокровища Патиалы, известные всей Индии. Прежде чем поужинать, она примерила колье из жемчуга, застрахованное в Ллойдсе на миллион долларов, и тиару, состоящую из тысячи одного голубых и белых алмазов; оба украшения считались сокровищами Патиалы. «Эти украшения смотрятся лучше на сари, — заметил Раджендар. — Почему бы тебе не примерить то сари, которое принадлежало моей бабушке?»