Пьер Рей - Аут

В дверь постучали.

— Кто? — рявкнул Габелотти.

В кабинет осторожно заглянул Анджело Барба.

— Для вас принесли бандероль. Из Цюриха…

— Кто принес?

— Курьер из аэропорта.

— Давай!

Он с подозрением взял в руки небольшой пакет, аккуратно завернутый в бежевую бумагу. Адрес и фамилия были его. Адрес отправителя отсутствовал. Не было и марок, а тем более почтового штемпеля…

— Как ты узнал, что он из Швейцарии?

— Курьер сказал, что его передали с последнего самолета, прилетевшего из Цюриха.

Габелотти взвесил на ладони пакет. Он был слишком легким, чтобы таить в себе опасность. И все-таки… Он небрежно протянул его Анджело Барбе.

— Вскрой. Я поищу чего-нибудь выпить…

Он повернулся и прошел к холодильнику, удалившись на более-менее безопасное расстояние. Присев, он начал громыхать бутылками, переставляя их с места на место и подозрительно посматривая на Барбу, который срывал оберточную бумагу.

Не переставая звенеть бутылками, он равнодушным голосом сказал:

— Наверняка эту штуку прислал Рико Гатто. Ну, что там?

— Черт! — воскликнул Анджело.

— Что?

— Идите посмотрите, дон Этторе.

Габелотти выпрямился.

— Ты открыл?

Анджело подошел к нему и протянул разорванный пакет. В кольце браслета часов лежал еще один пакетик, размером не больше куриного яйца.

Барба машинально поднес пакет к уху.

— Тикают, — удивленно произнес он.

К браслету была привязана бирка, на которой было отпечатано: «Сувенир из Цюриха».

Этторе развернул пакетик. Поверх спичечной коробки лежала фотография Рико Гатто и первая страница его паспорта. Габелотти прочел: «Энрико Гатто. Агент по продаже недвижимости. 256, Вашингтон-авеню. Майами».

Барба и Габелотти молча обменялись непонимающими взглядами. Забыв о всякой осторожности, Этторе схватил спичечную коробку и решительным движением открыл ее. На дне, испачканном бурыми пятнами, лежало что-то похожее на кусочек мяса, источая сладковатый запах. Преодолевая отвращение, Габелотти поднес коробочку ближе к глазам и узнал человеческий язык…

От неожиданной догадки он содрогнулся: язык Рико Гатто.

На третий день своего пребывания в Цюрихе Итало Вольпоне проснулся с первыми лучами солнца. Как всегда, когда он не высыпался, первым делом он спрашивал себя, где он, не узнавая просторную комнату, голубого цвета стены, тяжелую, темную мебель… Через приоткрытое окно в комнату врывался веселый птичий щебет…

Он потянулся, зевнул, почесал затылок и посмотрел на часы: половина седьмого утра. И все вспомнил…

Его лицо напряглось, он резким движением соскочил с кровати и прошел в ванную комнату, выложенную черным кафелем.

Вчера, начав разговаривать по телефону с Анджелой и услышав, что она идет открывать дверь Фьорентине, Итало закричал, чтобы она не делала этого. Но Анджела уже не слышала его и к телефону больше не подошла. Спустя несколько минут связь прервалась. Итало снова набрал номер своей квартиры, но трубку уже никто не снимал: ни Фьорентина, ни Анджела. Сходя с ума от беспокойства, он позвонил Моше Юдельману. Но и там трубку не снимали. Тогда он позвонил преданному Пиццу, чья судьба уже двадцать лет была связана с «семьей» Вольпоне.

Но квартира на 8-й авеню, где жил Витторио, тоже молчала. Создавалось впечатление, что все близкие ему люди одновременно исчезли из города. Беспрестанно набирая эти три номера, он в промежутках связался поочередно с тремя «лейтенантами»: Алдо Амальфи, Винченце Брутторе и Джозефом Дотто.

К его большому удивлению, ни один из них не знал о смерти их дона. Проклиная Юдельмана за невыполнение его приказа, Итало кратко информировал их о смерти брата и сказал, что в развитии дел «семьи» ничего не изменилось. Он заявил им, что становится во главе клана, и приказал бросить всех свободных «солдат» на розыски Анджелы и Моше Юдельмана. После чего он снова набрал номер своей квартиры. Фьорентина была уже на месте. Она сказала, что хозяйка отправила ее за газетами, но, когда она возвратилась, дома ее не оказалось.

Спазма сдавила горло Итало. Он молил Бога, чтобы она отправилась к Франческе, вдове Дженцо. Отсутствующим, безразличным голосом Франческа объяснила, что со вчерашнего дня не видела Анджелу. Изменив вдруг тембр голоса, она резким тоном потребовала подробностей смерти мужа. Итало не знал, что говорить. Рассказать все о деталях было невозможно. По крайней мере, не сейчас… Рыдая, Франческа напрасно умоляла его сказать, где тело Дженцо, перед которым она в последний раз хотела бы преклонить колени, перед тем как тело предадут земле.