Пьер Рей - Аут

Перед глазами Вольпоне поплыли разноцветные круги.

— Послушайте!.. Внимательно слушайте!.. Я не знаю, какую игру вы затеяли со мной, но я торжественно вас предупреждаю: деньги, два миллиарда долларов, вы должны перевести завтра до полудня! Это крайний срок! Если это не будет сделано до этого часа, вы — труп!

— Еще одно слово, и вас депортируют из Швейцарии!

— Это вас не спасет! — отрезал Вольпоне. Уже стоя на пороге кабинета, он обернулся и ткнул в сторону Клоппе указательным пальцем. — Вы уже воняете!..

Пьетро Беллинцона с недоуменным видом потирал щеку.

— До сегодняшнего дня я ни от кого не получал пощечин.

— Как видишь, дождался, — лаконично прокомментировал Фолько Мори.

— Морду били, стреляли… Ничего не имею против… Но такое!.. Это… это…

— …унизительно, — подсказал Мори.

— Вот именно! Унизительно. Ты бы позволил такое?

— Мне пощечин не давали, — спокойно ответил Мори, глядя в пустоту.

Он лежал, вытянувшись во весь рост, на кровати, одетый в черный костюм, с безукоризненно завязанным галстуком, положив ноги в дорогих туфлях на белоснежную наволочку подушки.

— Я должен был ему ответить!

— Так в чем дело? Поскромничал?

Беллинцона яростно передернул плечами.

— Это был Вольпоне!

— С чего бы это он начал отвешивать тебе пощечины? — лениво спросил Фолько.

— Если бы я знал! Тебе смешно, да?

— Я не смеюсь, улыбаюсь…

— А что бы ты сделал на моем месте?

— Подставил бы вторую…

— Почему он разозлился на меня?

— Спроси у него.

— Дерьмо, дерьмо и еще раз дерьмо! — ругался Беллинцона, ударяя своим огромным кулаком правой руки по ладони левой…

Спустя три часа после прибытия в Цюрих он уже успел испытать на себе разрушительное настроение своего патрона. Внезапно он ощутил свою ненужность… Обычно он всегда, в большей или меньшей степени, был в курсе предстоящего дела. Даже сам Дженцо Вольпоне, у которого он не раз бывал в роли телохранителя, доверял ему какой-нибудь маленький секрет или находил доброе слово. Но Итало! Тот не разрешил даже сопровождать его в морг. А когда он, словно ошпаренный, выскочил из морга, чуть не сбив его с ног, и Пьетро поинтересовался, все ли в порядке, Итало рявкнул: «Заткни пасть, мешок с дерьмом!» Эти слова обидели Пьетро больше, чем разозлили… Никто с ним еще так не обращался. Нет, один-два раза что-то подобное уже было, но обидчики после этого долго не прожили… Ну, а пощечина!..

Весь путь до отеля Итало сидел, не разжимая губ. Беллинцона зашел с ним в кабину лифта, а затем эскортировал Итало до дверей его номера. Вольпоне достал из кармана ключ и только тогда сделал вид, что заметил присутствие своего телохранителя.

— Что ты здесь делаешь?

Пьетро не знал, что ответить. Малыш злобно посмотрел на него и повторил:

— Ну? Что ты здесь делаешь?

Удивленный бледным цветом лица Итало, его сверкающими ненавистью глазами и сильным нервным тиком, обезображивающим его лицо, Беллинцона пробормотал:

— Моше сказал мне…

Пощечина оборвала фразу.

— Сваливай отсюда!

— Но, падроне… в чем я виноват?

Вольпоне ответил мгновенно:

— Ты слишком приметный! — и захлопнул перед ним дверь.

— Хочу тебе сказать, Фолько, что все это мне не нравится. Я чувствую себя оскорбленным.

— Забудь об этом, — сказал Фолько. — Ты ничего подозрительного не заметил, когда стоял у морга?

— Нет.

— За нами следили два типа.

— Черт!

— Странно то, что они работали каждый сам по себе.

— И куда они нас «довели»?

— Никуда! До морга и все…

— Как же ты их тормознул?

— Выкатил машину поперек улицы… Им ничего не оставалось, как «поцеловаться» с ней…

— Малыш в курсе?

— Забудь его! Мы здесь для того, чтобы обеспечить ему покой, а не расстраивать.

— Ты чокнулся! За кого он меня снова примет?

— Оставь его в покое! Мы достаточно взрослые, чтобы самим решать такие проблемы. Я знаю, как одного из них можно убрать прямо сейчас.

— Он в отеле? — спросил Беллинцона, и его взгляд стал жестким и заинтересованным.

— Да. Второй — тоже здесь.

— Швейцарец?

— Такой же швейцарец, как ты ариец! Они прилетели из Нью-Йорка тем же рейсом… вместе с нами.

Пьетро жадно провел языком по верхней губе, напрочь забыв о своем унижении.

— Полицейские?

— Не знаю. Мне кажется, что они не из одной команды, но это только личное впечатление.

— Что ты собираешься сделать?

— Заняться первым. Он живет на нашем этаже, в 647-м.