Кэтти Уильямс - Ловушка для Грейси

Пока что - как бы не сглазить! - Дженни с непривычным для нее спокойствием воспринимала тот факт, что их разделяет только один этаж.

- Ты без меня управишься сегодня вечером? - спросила Грейси, собираясь уходить.

- Да-с, - ответила Дженни, улыбаясь, - не беспокойся, со мной будет все в порядке, Я ведь знаю, что ты рядом, - наверху. Я всегда могу позвонить тебе, если что-нибудь потребуется. Но этого не будет!

Грейси одобрительно кивнула головой.

- А Рики завтра утром придет?

- М-м-м. - промычала Дженни, отводя глаза в сторону.

Грейси снова начала нервничать. Ее мысли опять вернулись к поездке на Лонг-Айленд, которая сама по себе не сулит ничего приятного, а там ей еще предстоит провести уик-энд в доме Моргана. Она не заметила ничего странного в поведении Дженни.

- Я зайду на тебя посмотреть, когда вернусь, - сказала она рассеянно, наклоняясь и целуя Дженни в кончик носа.

Поездка на Лонг-Айленд оказалась гораздо более приятной, чем ожидала Грейси. Привыкнув к правостороннему движению, она откинулась назад и, не включая кондиционер, открыла окошко, предпочитая, чтобы ее лицо обдувал теплый ветер.

Манхэттен заряжал энергией, но, когда он остался позади, произошла приятная смена обстановки - высокие здания и толпы народа на улицах постепенно уступили место более открытой местности. Возникало ощущение, что ненадолго расстаешься со старым другом.

Морган объяснял ей, как доехать до его дома, он даже нарисовал карту, где с дотошной точностью пометил все заметные ориентиры.

Его дом был расположен на северном побережье, и Грейси чуть было не проскочила мимо, потому что единственным указанием на него были кованые железные ворота, которые выходили на такую длинную подъездную аллею, что ее можно было легко принять за улицу. По обе стороны располагались сады, в которых росли рододендроны, азалии и декоративный кустарник. Грейси подумала, что для достижения такого поразительного эффекта потребовалась, наверное, многомесячная работа целой армии садовников. Ярко-зеленый ковер переливался почти до неприличия кричащими расцветками. Она медленно ехала, восторженно созерцая открывшуюся глазам картину.

По впечатляющей подъездной аллее она составила себе представление о том, каким должен быть дом Моргана, но действительность превзошла все ее ожидания, когда она увидела гигантский особняк, возникший перед ее взором.

Он весь как будто прижался к земле, на фронтоне выделялись четыре колонны, которые ослепительно сверкали от солнечных лучей. Окна были длинные и узкие, кроме одного круглого из витражного стекла, расположенного непосредственно над большими темными деревянными дверями. Не очень-то и расслабишься в свое удовольствие, подумала она с кривой усмешкой, подходя к парадной двери с сумкой, в которой были вещи для ночевки.

Ей было интересно знать, кто откроет ей дверь. Будет ли это, по английскому обычаю, дворецкий? Но не успела она нажать кнопку звонка, как дверь открылась. Перед ней стоял Морган. Он был одет запросто: бежевые брюки и бежево-черная рубашка в клеточку.

- Смотрю, к дому приближается машина, - объяснил он, забирая у нее сумку и пропуская вперед. - Я сообразил: надо выходить и хватать вас, пока вы не передумали и не уехали. Я так намаялся, убеждая вас приехать сюда.

Грейси прошла мимо него, слегка задев его своим телом, и посмотрела вокруг.

- Я не думала, что загородные дома бывают такими внушительными, - сказала она, окидывая взглядом мраморную лестницу и великолепие огромного помещения. Где все?

- Кто все?

Грейси с подозрением посмотрела на него.

- Вы сказали мне, что у вас будут гости. Это значит больше двух человек. Я так понимаю смысл этого слова.

Морган засмеялся и нагнулся к ее уху. - Восемь человек, - прошептал он успокоительно, - так что не нужно нервничать. И они у бассейна, выпивают. Я проведу вас в вашу комнату? Там вы можете переодеться, надеть то самое бикини, которое я просил вас привезти с собой, и присоединиться к ним.

Он обхватил ее рукой за талию и повел вверх по лестнице. Сделал он это бессознательно, но лучше бы он не делал этого, потому что Грейси что-то ударило в голову, и ей захотелось, чтобы он поднял руку повыше и положил ее ей на грудь. На ней не было бюстгальтера, и она до боли ощущала, как ее соски жаждут ласки.

У нее возникало такое чувство всякий раз, когда она приходила в тесное соприкосновение с ним, и всякий раз она ругала себя за такую реакцию. Что она? Большая дура? Разве она не понимает, как глупо позволять этому человеку совращать ее? Особенно когда его подруга, прости господи, греется себе на солнышке у бассейна?