Дэвид Лоуренс - Белый павлин. Терзание плоти

— Сними, а то я сама сниму! — крикнула она.

— Ой, бабушка, не вставай, ты можешь навредить себе, ты же знаешь…

— Ты идешь Мег? — спросил вдруг Джордж.

— Нет! — воскликнула старуха.

— Ты идешь, Мег? — повторил Джордж терпеливо.

Мег начала плакать. Полагаю, она смотрела на него сквозь слезы. Потом я услышал плач старухи и звуки шагов.

— Ты уводишь ее, точно она гусыня, служанка! Ты больше не войдешь в этот дом! Не возвращайся домой после этого, девчонка! — кричала старуха все громче и громче. Джордж появился в дверях, держа Мег под руку. Она была несколько расстроена и плакала. Поля ее шляпы с большими розами из шелка закрывали глаза. На ней было белое платье. Они уселись в повозку. Я передал ему вожжи и перебрался на заднее сиденье. Старуха слышала через открытое окно, как мы отъезжаем, и кричала:

— Не попадайся мне на глаза больше, неблагодарная девчонка. Не приходи ко мне…

Мы уезжали, а вслед нам неслись эти слова. Джордж сидел и молчал. Мег тихо плакала. Мы проехали большое расстояние и очутились под буками церковного двора, высоко над дорогой. Мег, поправив шляпу, наклонила голову, задувал ветер. Ей было уже некогда плакать, надо было спешно привести в порядок свою одежду.

Мы объехали болото по краю, потом проделали короткую дистанцию верх по холму в Уотналл. Кобыла пошла медленней. Мег, спокойно приводившая себя в порядок, воскликнула жалобно:

— Ой, у меня только одна перчатка! — Она смотрела на старую шелковую перчатку, лежавшую у нее на коленях, потом поискала среди юбок. — Должно быть, я оставила ее в спальне, — сказала она с горечью.

Он засмеялся, и его гнев вдруг пропал.

— Какое это имеет значение? Обойдемся.

При звуке его голоса она вновь собралась с мыслями и опять заплакала, захныкала.

— Не надо, — сказал он, — не надо беспокоиться о старухе. Завтра она изменит свое отношение. А если этого не произойдет, пусть пеняет на себя. А помогать ей будет Полли.

— Но она же такая несчастная… — захныкала Мег.

— Сама виновата. В любом случае не делай несчастной себя…

Он огляделся, потом обнял ее рукой за талию и поцеловал, мягко и ласково сказав:

— Завтра с ней будет все в порядке. Мы зайдем к ней, навестим ее, и она будет рада видеть нас. Мы сдадимся на ее милость, бедной старой бабуси, она сможет снова помыкать тобой, а заодно и мной с завтрашнего дня столько, сколько ей захочется. Она все болезненно воспринимает, потому что прикована к кровати. Но сегодняшний день — наш, ведь правда? Сегодняшний день наш, ты же не испытываешь сожалений по этому поводу, ведь так?

— Но у меня нет перчаток, и я не уверена, что у меня в порядке прическа. Вот уж никогда не думала, что она может так отнестись к этому.

Джордж рассмеялся.

— Нет, — сказал он, — у нее просто плохое настроение. Но мы можем достать тебе перчатки сразу в Ноттингеме.

— А у меня денег ни фартинга, — сказала она.

— Зато у меня много! — засмеялся он. — И попробуй надеть это.

Им сразу стало весело после того, как он примерил ей обручальное кольцо, они стали тихо разговаривать, он был особенно нежен. Кобыла спокойно бежала по дороге. Шляпа Мег несколько пострадала от веток вязов. Желтые хлеба колосились на полях и шевелились на ветру, словно золотая одежда.

Мы проезжали мимо коттеджей, где в садиках цвели красные лилии, похожие на вспышки пламени, и похожие на стелющийся синий дым высокие живокости. Иногда мы чувствовали запах солнца в коричневых хлебах, а иногда благоухание от тени листвы. Это был головокружительный запах свежих стогов сена. Затем мы тряслись по булыжникам Синдерхилла, направляясь к подножию высоких холмов, образованных из выброшенной породы с шахт, пахнувших серой, горевших медленным красным огнем в солнечных лучах и покрытых коркой пепла.

Мы проехали дальше и перед собой увидели город, раскинувшийся на холмах. Я отыскал квадратную башенку моей старой школы и острый гордый шпиль Святого Андрея. Над городом висела хмарь, тонкое грязное покрывало закрывало синее небо.

Мы повернули и поехали вниз по склону, мимо последних лоскутов хлебных полей к Бэсфорду, где огромные газгольдеры стояли, словно поганки. Как только мы доехали до начала улицы, Мег возбужденно привстала и, схватив Джорджа за руку, воскликнула:

— Смотри, вот бедняжка!

На мостовой стояли два маленьких мальчика, обратив плачущие лица к невнимательным небесам, на земле лежал опрокинутый детский стульчик с привязанным к нему ребенком. Плохо сработанный стул упал, потому что мальчики что-то там нарушили. Они не могли ничего исправить. Привязанный ребенок лежал головой вниз и мог задохнуться. Мег наклонилась и помогла ребенку выбраться из-под обломков.