Джойс Элберт - Безумные дамочки

На следующий день, когда они листали воскресный выпуск «Таймс», раздался нервный телефонный звонок. Это был А.X.С. Дакворт, исполнительный директор Детского центра. Раздраженному отцу мальчика, который лечился в Центре, удалось проникнуть в роскошную квартиру Дакворта на Парк авеню, и сейчас он жаловался на методы лечения психолога Роберта Фингерхуда. Разгневанный мужчина заявил, что его бывшая жена послала сына в Центр, не посоветовавшись с ним, и, насколько он понимает, это абсолютно незаконно. Мистеру Дакворту сказать было нечего, он пытался успокоить его и уговорить уйти, но тот впал в полное бешенство и сейчас угрожает исполнительному директору. Тот не вызвал полицию только потому, что посетителем был Билли Дей, популярный телевизионный комик, так что, если об этом случае напишут газеты, это нанесет ущерб и карьере Дея, и репутации Центра. А.Х.С. Дакворт просит Роберта незамедлительно приехать к нему на квартиру и попытаться взять ситуацию под контроль.

— Господи, — вздохнул Роберт, меняя джинсы и тенниску на темный деловой костюм. — Это самые худшие случаи. Бывшие жены и мужья сражаются, а шрамы остаются в душе ребенка.

Но Симону заинтриговало то, что это был не обычный бывший муж, это был Билли Дей, которого она часто видела на телеэкране.

— А можно мне с тобой поехать? — во второй раз спросила она. — Я каждую неделю смотрю его шоу.

— Это будет совсем не похоже на комедию. Могу сказать, что мистер Комедиант вне себя. Бедняга Дакворт трясется от страха. До смерти боится, что Билли Дей вот-вот выхватит револьвер.

— Может, тебе взять оружие? — спросила Симона, провожая его до двери.

— Какое? Мачете? Слушай, я постараюсь вернуться побыстрее. А ты пока почитай экономический раздел. Как там дела с моими акциями «Дженерал моторс»?

Но стоило Роберту выйти за порог, как ее интерес к газете испарился. Ей нужно было с кем-нибудь поделиться новостями, и снова на горизонте замаячила перспектива очутиться в старой одинокой квартире. Опять путаться со всякими извращенцами… Это выше ее сил. И хотя жизнь с Робертом Фингерхудом оставляла желать лучшего, она казалась наилучшим способом относительно спокойного существования.

Симона заметалась по квартире в поисках какого-нибудь занятия. Через несколько минут бесплодных блужданий она вспомнила, что хотела подогнать новый парик от «Франклин-Симона». Ей стало гораздо легче, когда появилась хоть какая-то цель в жизни. Симона собрала все необходимое для работы. Установив манекен головы на край обеденного стола, начала работать над сверкающими волосами, часто заглядывая в книгу по парикмахерскому искусству. Через пятнадцать минут дело было сделано. Накинула на парик сеточку, чтобы на пару часов поставить его под фен.

Пустота вместо лица на манекене пугала, и она налепила на это место портрет Бельмондо. И теперь из-под волос с бигуди выглядывал дорогой Жан-Поль с неизменной сигаретой в углу рта. Симона включила фен и залюбовалась своей работой.

Через несколько минут позвонила Анита и спросила, видела ли Симона фильм «На последнем дыхании».

— В свое время я его пропустила, — сказала Анита, — а сейчас он снова вышел. Может, сходим?

— Жан-Полю не нравятся кудри.

— Ты это о чем?

Симона улыбнулась портрету на манекене.

— Ни о чем. Я не видела «На последнем дыхании». Встретимся у кинотеатра «Талия» в…

Она написала записку Роберту и прилепила ее скотчем к розовому фену. Симона написала: «Пожалуйста, выключи фен не позже шести, иначе мой великолепный новый парик за двести долларов испортится». Затем переключила фен с «Очень горячо» на «Тепло», чтобы обезопасить себя, квартиру и парик.

Дворецкий А.Х.С. Дакворта ввел Роберта Фингерхуда в гостиную, украшенную персидскими коврами. В одному углу сидел Дакворт, сцепив руки между ног. Он расположился на роскошной кушетке времен Людовика XVI, обитой голубым бархатом. В другом углу стоял Билли Дей, худой темноволосый человек. Ему слегка за тридцать. Он бесстрастно смотрел на маленькую картинку Ренуара, которая висела на голубом бархате. Очевидно, все попытки взаимопонимания провалились, и эти два человека ждали Роберта.

— Мистер Фингерхуд, сэр, — сказал дворецкий.

При этих словах мужчины ожили. Дакворт вскочил на ноги, а Билли Дей надел маску разгневанного, подозрительного отца. Такое выражение Роберт видел очень часто, и его в очередной раз поразило, как мало значит социальное положение родителей. Защищая своих детей, все родители, от нищих до сверхбогачей, от оборванцев до знаменитостей, ведут себя одинаково: как будто хотят немедленно прикончить психолога.