Джойс Элберт - Безумные дамочки

Когда Анита вернулась в спальню, Джек уже нацепил на себя пилотскую фуражку и лежал в постели, накрывшись простыней, которую поднимала могучая утренняя эрекция.

— Этот отель в Америке или в Европе? — спросил он.

— В Европе, дорогой. А почему это, — спросила она, указывая на бугор под простыней, — всегда случается по утрам?

— Не знаю, но видела бы ты военно-морские казармы в семь утра. Уверяю тебя, это зрелище.

— Охотно верю.

Аните не нравилось заниматься любовью по утрам, она совсем ничего не чувствовала. Утро предназначалось для другого: разговоров, кофе, воспоминаний о вчерашнем, планов на день — и секс как-то не вписывался в картину спокойного, упорядоченного и очень продуктивного времени дня. Секс для Аниты был чем-то внешним, он не составлял части ее жизни, а потому сливался со свиданиями, мини-юбками, официальными ужинами в ресторанах, а если дело было в Нью-Йорке, то с бродвейским спектаклем или премьерой зарубежного фильма. Секс связан с укладкой волос днем и медовой маской, чтобы разгладить кожу на лице, а в это время можно сделать маникюр и педикюр. Эти ритуалы готовили к сексу. Неотвратимая рутина. Шампунь, ароматная пудра, капелька духов, а в финале — яркая губная помада. Влажная и чистая. Вот какова подготовка к любви. И разве может быть иначе? И теперь, увидев эрекцию у Джека Бейли, Анита не только не возбудилась, но даже испытала чувство отвращения.

За ночь у Джека появилась легкая щетина. Ему надо побриться, вычистить зубы, принять душ. Ей тоже нужны ванна, зубная щетка, дезодорант, надо убрать в гостиной, освежиться апельсиновым соком и чашкой йогурта, потом — чашечка кофе и сигарета. Анита любила пить шампанское по утрам. Это не то что крепкие напитки, пузырящаяся влага освежала и очищала. Она с чистой совестью пила его за завтраком. Конечно, если в этот день предстоял полет, то ничего подобного не могло быть. Это строго запрещалось правилами, и хотя она знала стюардесс, которые нарушали их, ей и в голову не пришло бы так рисковать. Анита считала, что все правила разумны и хорошо обоснованы. Они защищают пассажиров и стюардесс. Пассажиры вручают свои судьбы надежным и вежливым стюардессам, они платят за это, когда покупают билет, а может ли быть надежным и вежливым человек, если он нагрузился на работе?

Однако когда изложила эти неотразимо логичные мысли одной девушке, известной тем, что она тайком выпивала, та расхохоталась в ответ:

«Я не понимаю, как человек может быть надежным и вежливым на этой паршивой работе, если он трезв?»

Ее звали Лайза. Это была высокая цветущая австрийская девушка с гортанным смехом. Ее легко можно было вообразить катающейся на лыжах, щеки у нее просто пылали. Лайза всегда держала в шкафчике мятный спрей и освежала рот, когда надо было нести поднос ненавистным пассажирам. Но однажды судьба посмеялась над ней. То ли кончился спрей, то ли у детей очень чувствительное обоняние, но, когда она однажды, летя в Мюнхен, склонилась над шестилетним мальчиком, чтобы дать ему завтрак, он радостно заорал:

«От тебя пахнет, как от папы, когда он пьет коктейли!»

Несколько пассажиров обернулись, одни нахмурились, другие улыбнулись, затем все продолжили есть, но мать ребенка подозрительно смотрела на виноватую Лайзу (та призналась Аните, что выпила виски с содовой) и увидела, что обвинение сына не лишено оснований. И потом она прислала резкое письмо президенту авиакомпании, назвав имя нарушительницы. Лайзу вызвали на ковер и уволили за пьянство и наглость. Она была пьяна, когда ее допрашивали, и буквально через несколько минут после начала решительно предложила комиссии засунуть все эти бумаги себе в задницу. Анита несколько раз получала от нее открытки из городка близ Лос-Анджелеса, где та снимала квартиру с бассейном и готовилась к кинопробам с молодым режиссером, с которым познакомилась во время полета в Лондон.

«Лучше я буду шлюхой, чем стюардессой, — писала Лайза в последней открытке, — жаль только, что настоящие профи могут здесь умереть от голода из-за бешеной конкуренции со стороны любительниц. Встретимся в кинотеатрах».

— В каждой компании всегда есть парочка таких, — заметил Джек Аните, когда все узнали об инциденте.

— Каких? — спросила она. — Пьяниц?

— Нет. Проституток.

— О чем ты?

— А как ты думаешь? Чем занималась наша австрийская подруга во время полетов в Европу? Играла в карты с экипажем?

— Но она так чудесно выглядит, — смутилась Анита. — Даже когда напивается. У нее… У нее… — Почему она не могла закончить мысль? Возможно, потому, что та явно не согласовывалась с новыми сведениями о Лайзе. — У нее огромная жизненная сила.