Джойс Элберт - Безумные дамочки

— Боюсь, нет.

Он мог все знать о более коротких психиатрах, но не читал величайшей книги в мире! Беда с этими интеллектуальными типами: все они знают не то, что нужно.

— Рима живет в джунглях и командует животными. Она разговаривает с птицами. — Симона показала на вчерашнее мини-платье с перьями и перьевой парик, которые валялись на полу. — Вот кого я изображала у Аниты. Риму, девушку-птичку. Может, когда-нибудь я попаду в Южную Америку. Я как-то видела плакат на Седьмой авеню. Нью-Йоркский меховой клуб вскоре организует туда поездку. На плакате девушка высовывается из окна с деревянными ставнями. Это вроде в Перу. Она машет рукой. Поездка будет через Рио, Сан-Паулу, Буэнос-Айрес и Лиму.

— Ты не можешь себе это позволить?

— Нет. Я должна в «Бонвит» девятьсот долларов. Боюсь, на днях они меня арестуют.

— Это хороший повод, чтобы покинуть страну.

Но Симона очень серьезно относилась к своим неприятностям.

— Я пытаюсь платить им пятьдесят долларов в месяц, но при таких темпах мне понадобится еще полтора года, чтобы расплатиться. Разве это не мерзопакостно? Я не могу платить больше пятидесяти, потому что получаю только сотню в неделю, и у меня масса тайных расходов.

Она придумала выражение «тайные расходы», когда оказалась без денег через три дня после зарплаты. Полагая, что все деньги не могли раствориться, Симона решила, что куда-то их спрятала, деньги ушли неизвестно на что, и она теперь может думать о том, что же это за тайные расходы, эти маленькие гадкие чертенята. Чтобы прожить до следующей зарплаты, вынуждена была занять двадцать долларов у мистера Льюиса, владельца дешевого мехового магазина в цокольном этаже ее дома.

Мистер Льюис печально покачал головой и сказал, что не понимает, на что тратят деньги современные девушки, они все похожи на его дочь, экстравагантную, легкомысленную, непрактичную. Им надо бы погнуть спину в душных лавках, как он, когда приехал в эту страну с Украины много лет тому назад. Тогда бы они знали цену работе и деньгам.

Иногда Симона думала, что не стоит одалживать деньги у мистера Льюиса, если приходится слушать нуднятину о его далекой жизни в нищете и заботах. У нее самой было что рассказать о своем прошлом, но зачем усиливать порожденное ею уныние? Нет смысла копаться в давних невзгодах, в этом Симона была твердо убеждена. Нужно идти дальше и твердо верить в будущее. Такие, как мистер Льюис и Анита, считали ее слишком пустоголовой, чтобы подобным образом думать, но Симона чувствовала, что это они пустоголовые, да еще и трусливые в придачу, не могут отбросить трагедии прошлого и с надеждой взглянуть в будущее.

Роберт повернулся к ней.

— Не хотела бы ты переехать ко мне?

Симоне показалось, что она ослышалась.

— Не поняла.

— Я приглашаю тебя переехать ко мне, — сказал Роберт серьезным тоном, в котором слышалось опасение, что его предложение могут отвергнуть.

Симона взлетела с постели, одеяло соскользнуло и обнажило стройное тело.

— Ты серьезно?

— Абсолютно.

— Не могу поверить! Я очень хочу жить с тобой! — И она взглянула на него, как затравленный зверек. — Ты ведь не шутишь?

— Я серьезно серьезно серьезно. Я не шучу не шучу не шучу.

Она радостно хлопнула в ладоши.

— Это великолепно! Как я счастлива!

Она считала, что может жить с Робертом Фингерхудом очень счастливо. Он такой славный, такой деликатный (хотя и не использовал вибратор). К тому же ей не придется платить за квартиру, телефон, электричество, не надо будет швырять деньги на ветер, за несколько месяцев она расплатится с «Бонвит», может, даже накопит деньги на поездку в Южную Америку. Такие потрясающие перспективы. Со временем она вообще может бросить работу, будет сидеть дома, укладывать свои страшные волосы, читать книги о разных странах, готовить вкусные пирожные и ждать возвращения Роберта из Детского центра. Симону не смущало то, что она никогда в жизни не делала пирожных, все с чего-то начинают. Прежде все ее кулинарные потуги завершались полной катастрофой. Семья, у которой Симона недолго работала в Форист Хиллз, по вечерам хваталась за головы и за животы, не понимая, как они могли поверить ей, что она искусный повар. Но все это было вчера. В тусклом, унылом вчера. Анита и мистер Льюис не могли понять связи между настойчивым оптимизмом и удачей в итоге, вот и все, что она могла заявить, причем во весь голос!

— Если я перееду, то и Чу-Чу тоже? — напомнила Симона. — Мой пес.