Джойс Элберт - Безумные дамочки

— А почему я должен возражать?

На следующий день Анита сделала два звонка. Один Йену, чтобы дать ему номер телефона Беверли, но, к сожалению, его сейчас нет, ответили на студии. Анита сказала, что перезвонит. Другой звонок был Джеку Бейли в Индианаполис, чтобы попросить деньги на аборт. Разговор с Джеком оказался неприятным. Однако плохая связь и глухота Джека привели к серии недоразумений. Хотя потом Анита не знала, какие из них возникли по техническим причинам, а какие — из нежелания Джека понимать ее слова.

Например, когда она попросила его прислать пятьсот долларов на операцию, он спросил:

— Зачем тебе пять долларов?

В трубке сильно трещало.

Но в конце концов все разъяснилось, и он согласился немедленно прислать деньги. Потом сказал:

— Надеюсь, все обойдется. А сейчас мне пора на занятия.

— Роберт летит со мной, — заявила она, желая оставить за собой последнее слово.

— Прекрасно, — ответил Джек, как будто он говорил о ценах на грибы.

Через свою авиакомпанию Анита устроила Роберту билеты в Сан-Хуан на самолет «Транскарибских авиалиний», а себе, чтобы почти ничего не платить, взяла билет из списка ожидания. Это значило, что у нее нет точной даты вылета, и она должна ехать в аэропорт и ждать в надежде, что попадет на рейс Роберта.

— Конечно, это рискованно, — сообщила она Роберту, который, конечно, полностью оплатил билет, — но мне в таких случаях везет. Кто-то отказывается от места, а может, не все билеты раскупили.

— Ты там работаешь, — сказал он, — тебе лучше знать.

— Тебе нравится их девиз: «Со скоростью ветра»? Он напоминает мне старые фильмы Хеди Ламарр.

Четырнадцатого июня, ровно за неделю до двадцатишестилетия Аниты, она собирала вещи для полета в Сан-Хуан. И в эту минуту зазвонил телефон.

— Вы меня не знаете, — сказал в трубке женский голос. — Меня зовут Лу Маррон, я журналистка из «Тряпья».

— Слушаю.

Анита сообразила, что это та женщина, которая спит с боссом Симоны (а может, и с мужем Беверли), но что еще важнее — эта женщина могла быть одним из звеньев цепи, передавшей ей отвратительных вшей.

— Слушаю, — повторила она.

— Мой редактор хочет, чтобы я написала статью о стюардессах, — сказала Лу Маррон. — Как чувствуют себя стюардессы в форме, которую они должны носить на работе, как они одеваются в свободное время, как живут. И вопрос о путешествиях. Многие женщины мечтают, но не могут путешествовать, они жаждут прочесть, как вы ужинаете в Венеции, а завтракаете в Париже.

Ничего ты в этом не понимаешь, сестренка, хотела сказать Анита.

— Другими словами, — продолжала Лу Маррон, — я хотела бы взять у вас интервью. Вы согласны?

— Да, да, согласна, но, боюсь, придется подождать пару дней. Я сейчас улетаю в Сан-Хуан позагорать. Вернусь семнадцатого. Вы мне позвоните или я вам?

— Буду звонить, но вдруг вас не застану, так что запишите мой номер. Я уверена, что все прекрасно получится и я не отниму у вас много времени.

— Я тоже на это надеюсь, — сказала Анита, думая, что хочет встретиться с женщиной, которая заражает невинных людей вшами.

Через несколько часов в аэропорту Аните небрежно сообщили, что мест на самолете Роберта нет.

— Извините, — сказал клерк, — самолет заполнен.

— Я в отчаянии, — заявила Анита. — Даже не верится. Такого никогда не бывает.

В конце концов они решили, что Роберт летит этим рейсом, а Анита сядет на один из двух следующих рейсов в этот же день. Клерк сказал, что, скорее всего, места там будут.

— Это безумие! — воскликнула Анита, целуя Роберта на прощание. — Мне надо делать аборт, а летишь ты.

— Я буду ждать тебя в «Хилтоне». Ты скоро прилетишь, не волнуйся.

— Помнишь «Со скоростью ветра»? — спросила она. — Теперь это напоминает мне фильм ужасов.

— Не огорчайся, — сказал Роберт. — Все образуется. Увидишь. Мы хорошенько выпьем, когда все закончится. Банановое «Дайкири».

— У меня аллергия на бананы.

К тому времени, когда Лу поймала Аниту и договорилась о встрече, она уже взяла интервью у трех стюардесс из других авиакомпаний и решила, что они представляют собой забавное сочетание няньки и куртизанки. Когда говорила с Анитой, та предложила пообедать в «Палм Корт».

— Я обожаю это место, а вы?

Лу не просто не любила «Палм Корт», она презирала его, но поскольку она больше нуждалась в Аните, чем та в ней, то пришлось согласиться. Профессия научила ее уступчивости. Эта тактика порождала глубоко спрятанную неудовлетворенность, которую лучше всего в минуту откровенности выразил Питер Нортроп: