Луанн Райс - Потанцуй со мной

— Да?

К окну прижались сердитые лица, Дилан попытался открыть дверь, но Джейн опустила кнопки.

— Они — мои родители — хотели назвать меня Эмили. Но не могли, ведь ты сказала…

Джейн закрыла глаза, вспоминая условие удочерения — ее дочь должны назвать выбранным ею именем.

— Прости. — Джейн была готова рыдать. — Ты бы хотела, чтобы тебя звали Эмили?

Хлоэ покачала головой, и по ее лицу снова потекли слезы:

— Я Хлоэ, это мое имя…

Джейн не могла ничего сказать. Хлоэ открыла дверь, и Дилан вытащил ее из машины, схватив за руку. Он словно спасал маленькую девочку из рук похитителя. Шерон обняла Хлоэ, и Джейн услышала, как они всхлипывают.

На какое-то мгновение их глаза встретились — ее и Дилана. Он явно полагал, что она не заслуживает того, чтобы из-за нее плакали. Она видела, что он чувствует себя преданным, но взгляд Хлоэ был еще хуже. Джейн не могла говорить, не могла даже моргнуть. Она выехала с дороги.

Только когда она проехала палатку, забор, ограждающий сад, старый красный амбар, Джейн заметила, что Хлоэ оставила две вещи: белый пакет с тестом на беременность и пятнышко крови на сиденье.

У девочки началась менструация.

По губам Джейн скользнула улыбка. Видимо, это все-таки плохая карма. Затем ее улыбка исчезла.

Время шло так медленно. Маргарет было интересно, зачем им здесь, в «Вишневой долине», вообще нужны часы. Она взглянула на них — девять часов. Посмотрела снова — десять минут десятого. С другой стороны, дни проходили быстро. Понедельник превращался во вторник и постепенно перетекал в следующую неделю. Пришел и закончился самый долгий день года. Прошло и Четвертое июля, с пикником на открытом воздухе и песнями.

У них здесь есть календарь. Большой квадратный кусок бумаги, с датами, которые следует вычеркивать. Рядом с ним стоял кусочек картона с квадратиками манильской бумаги, которые заменялись ежедневно, чтобы помогать постояльцам следить за временем. Сегодня там было написано:

«Привет! Сегодня:

Воскресенье, 30 июля.

Погода: Солнечно (изображение улыбающегося солнца)

Температура: 85°

Ближайший праздник: День труда»

Сидя в своем кресле-каталке около комнаты медсестер, Маргарет смотрела на надпись. Она вместе с еще семью обитателями дома престарелых ожидала, когда ее отвезут обедать. Слева от нее дремал пожилой мужчина, громко храпя. По его подбородку стекала тонкая, непривлекательная струйка слюны. Он был лысым, в очках с золотой оправой, на коленях у него лежал журнал «Уолл-стрит».

С другой стороны от нее джентльмен чесал свою руку. Он чесался так сильно, что Маргарет испугалась, что он может разодрать себя до крови. Она промолчала, однако, думая о том, как часто она останавливала детей в коридорах, говоря им, чтобы они перестали расчесывать комариные укусы или ранки от ядовитого плюща. У этого мужчины были седые волосы и очки в толстой оправе, и она была уверена, что он достаточно умен для того, чтобы самостоятельно перестать расчесывать кожу.

Глаза Маргарет наполнились слезами. У нее болели ноги, а в ботинках лежали магниты. Ее сломанное бедро потихоньку заживало, она проводила так много времени на лечении, что не могла принимать участие ни в каких мероприятиях и даже не успевала ни с кем познакомиться. Запах мочи, доносящийся от кого-то из ее соседей по этажу, был глубоко обескураживающим. Вокруг ходили нянечки, улыбаясь, говоря громкими голосами: «Привет, Джек», «Привет, Сэм», «Привет, Дороти», как будто все были глухими.

Однако они не здоровались с Маргарет. По крайней мере не по имени. Она здесь уже тридцать дней. Те сиделки, что работали по будням, уже хорошо ее знали, но сегодня воскресенье, и дежурные нянечки были с ней еще не очень хорошо знакомы, к тому же в середине лета многие брали отпуска, и со сменами выходила полная путаница. Маргарет все понимала и старалась оставаться совершенно спокойной. Сиделки улыбались и кивали, но никто не сказал: «Привет, Маргарет» — громким голосом или нет.

Она всхлипнула, достала носовой платок и протерла глаза. Потом вернула на свое лицо довольное выражение. Она всегда говорила дочерям, да и всем своим студентам тоже, что «напускание» на себя жизнерадостного вида привлекает внимание и всегда будет иметь успех. Маргарет знала точно, что ей надо выглядеть жизнерадостно.

Посмотрев на улыбающееся солнце, она попыталась улыбнуться в ответ, но вместо этого покачала головой. Должно быть, она вздохнула, потому что чешущийся мужчина повернулся к ней и сказал: