Сара Билстон - Постельный режим

Только что «спросила» Google про «выживание и прогнозы при маловодии». Большая ошибка, Кью. Просто чудовищная ошибка!

Двадцать минут прошло, а я все реву. Оказывается, это обыкновенные младенцы в двадцать семь недель имеют 85 процентов шансов выкарабкаться, а для тех, которым недостает амниотической жидкости, все гораздо хуже. Для них «прогнозы неблагоприятные»: «катастрофическая задержка» развития легких. Детишки, имевшие вполне здоровый вид у мамаши в животе, при родах могут погибнуть от какой-то пакости под названием легочная гипоплазия.

Начав, я уже не могла остановиться и скоро перелезала с одного форума на другой, читая и перечитывая, как женщинам с моим диагнозом советовали прервать беременность; как во время родов задыхались их дети; с каким ужасающим букетом физических и психических заболеваний появлялись на свет малыши.

Только что в ванной меня вывернуло наизнанку, сейчас валяюсь на тахте и меня колотит. Пишу, чтобы как-то успокоиться. Почему докторша даже не заикнулась о легочной гипоплазии? Боялась, что я не вынесу? А сумею ли я это вынести? Понятия не имею. Как протянуть следующие пять, десять недель, не зная, выживет ли мой ребенок?

От отчаяния позвонила в приемную доктора Вейнберг. Секретарша, добрая душа, перенесла мой завтрашний визит на сегодня, на четыре. Я сказала Тому, что ему придется уйти с работы и отвезти меня. Он не обрадовался («Господи, Кью, у меня дел по уши, черт, даже больше!»), тогда я разревелась и, рыдая, пересказала все, что вычитала в Интернете. Том как-то сразу затих, отчего мне стало еще хуже, ведь он должен был заявить, что я дура, что нельзя верить всему, что читаешь в Интернете. Но он ничего такого не сказал. На том конце провода было тихо-тихо, я только слышала, как он дышит, медленно и тяжело. Он всегда так дышит, когда старается взять себя в руки.

— Силы небесные, — выдохнул он наконец вполголоса.

Есть не могу, но последние два часа пью как сумасшедшая («Соблюдайте водный баланс», — наказала доктор Вейнберг на прошлой неделе. Значит ли это, что вода, которую я выпью, каким-то образом попадет к ребенку? Как это может быть? Как вода из желудка перекочует в матку?).

Том приедет с минуты на минуту, и я уже не психую.

Заходила моя новая знакомая, с пахлавой. Когда в дверь позвонили, я горько рыдала и открывать не собиралась, но гречанка, должно быть, услыхала мои всхлипы, потому что принялась громко и настойчиво спрашивать, что случилось. Я готова была прогнать ее и, по правде говоря, не знаю, что меня остановило. Так или иначе, я встала и впустила гостью. Она окинула меня быстрым взглядом, отвела к тахте и снова уложила.

Заметив, что я не съела приготовленный Томом обед, устроилась возле меня и скормила мне весь сэндвич, кусочек за кусочком. Я послушно открывала рот, точно маленький ребенок, потому что ужасно проголодалась. На десерт она протянула мне пахлаву и стакан молока.

— Трудное время, — наконец заговорила она, глядя на меня серьезными глазами, — но ты держать себя в покое. Зачем думать плохие мысли? Ты их гнать, понимаешь? Хорошая девочка, да? Хорошая девочка! — И к моему удивлению, она с материнской нежностью чмокнула меня в щеку. — Я скоро приходить еще и приносить много что-то вкусное и много что-то полезное! Ты кушать и быть здоровенькая, да? — Она вдруг разразилась гортанным смехом. — Скоро-скоро приходить навестить тебя, я обещать!

Между прочим, она вскользь обронила, что у нее самой детей нет. Отчего, интересно? Из нее вышла бы потрясающая мать.

Я снова дома после визита к врачу, снова угнездилась на желтенькой тахте. В одиночестве — Тому пришлось вернуться на работу.

Если бы только мне по-настоящему полегчало, если бы только доктору Вейнберг удалось успокоить меня на все сто. Эх, где оно, блаженное неведение, в котором я пребывала каких-то две недели назад? Ощущала себя здоровой скотинкой, вроде коровы, бездумно вынашивающей потомство. Все было просто и понятно. А теперь? Анализы, диагнозы, измерения в сантиметрах (или в миллиметрах?), таблицы, диаграммы, статистика, черт, дьявол…

Если честно, ВСЕ ПЛОХО.

Мы приехали в женскую консультацию чуть раньше назначенного. Кругом, сложив руки на животах, мирно посиживали беременные. На прошлой неделе я сама была одной из этих мадонн с безмятежной улыбкой на устах. Теперь же забилась в угол и постаралась спрятать свое «махонькое» брюхо за номером «Нью-Йорк Таймс». Я чувствовала себя ущербной.