Хари Апте - Тайна раджи

В таких раздумьях, не уснув ни на миг, провел брахман долгую ночь. Наконец наступил рассвет. Чанакья посмотрел на восточный край неба, кроваво-красный от света зари, и ему показалось, что это заря осуществления его гордых замыслов.

Великой торжественностью дышало начало дня, и брахман сказал сам себе:

«О глубокий, покойный сон! Сегодня ты отказался посетить меня, так не являйся ко мне и впредь, до того часа, пока я своей рукой не возведу Чандрагупту на престол Паталипутры!»

И он приступил к утреннему ритуалу. Он со всем старанием исполнял привычный обряд, но душа его не участвовала в святом таинстве. Все его мысли были устремлены к Вриндамале, Мурадеви и Чандрагупте. Уже заполдень, исполнив долг благочестия, он почувствовал голод. Как и накануне, Васубхути прислал ему от себя кое-что из съестного, и Чанакья уже не пренебрег этим подношением. Принимаясь готовить еду, он пожалел, что не взял с собой хотя бы одного ученика — тогда он избавил бы себя от подобных забот. Но потом подумал, что стоит только освоиться в городе и выказать намерение обучать, как от учеников не будет отбоя.

После трапезы брахман отправился в монастырь к Васубхути. Монах был занят какими-то письмами.

Чанакья молча сел неподалеку, ожидая, когда монах кончит писать. Васубхути покончил с письмом, позвал ученика, которого звали Сиддхартхак, и приказал ему тайно передать это письмо Вриндамале.

Тотчас у Чанакьи мелькнула мысль, что вот он, тот самый удобный момент, и, решив сразу же привести эту мысль в действие, он сказал Васубхути:

— Святейший монах, я совсем не видел Паталипутры. Если вы позволите, я пошел бы вместе с вашим учеником, чтобы посмотреть город.

Монах:

— Хорошо, ступайте. Только я посылаю его с тайным делом, так что…

— О нет, если мое присутствие может чему-нибудь помешать, я не настаиваю. Но прошу никогда — ни в настоящем, ни в будущем — не допускать и мысли, что я могу разгласить тайну или повредить делу того, кто с такой добротой и гостеприимством принял меня, едва я вошел в этот город. Единственное, что я могу сделать, так это заплатить долг, предложив свою помощь.

Чанакья говорил так искренне и взволнованно, что ни малейшая тень сомнения не закралась в душу Васубхути.

— Сиддхартхак, — сказал он ученику, — возьми с собой благородного брахмана. Только постарайся, главное, сделать так, чтобы никто не видел, когда ты будешь передавать письмо Вриндамале.

Итак, Чанакья, довольный, ушел вместе с учеником монаха. Сиддхартхак был еще совсем юноша, но пережить успел немало. Родился он в знатной семье и был приближенным раджи. Но потом невесть за что на него обрушился царский гнев, его лишили почестей и состояния. Один бог знает, что сталось бы с юношей, если бы его не заметил монах Васубхути и не взял под свое покровительство. Сиддхартхак сделался преданным учеником монаха. Чанакья, как только увидел Сиддхартхака, подумал, что этот юноша может очень пригодиться ему в его деле. Сейчас он шел за своим проводником и размышлял, как бы расположить юношу к себе и завязать с ним дружбу.

Сиддхартхак нес письмо Вриндамале. Чанакья легко угадывал его содержание, поскольку накануне присутствовал при разговоре служанки с наставником.

Пока они шли к своей цели, Сиддхартхак показывал Чанакье достопримечательности города, дворцы и храмы. Проходя кварталами богачей, называл имена самых знатных, самых богатых встречных. Обращал внимание спутника на прекрасные сады и парки, на живописные виды, открывавшиеся с того или иного холма. У Храма воды он остановился и, рассказывая его историю, упомянул имя раджи Дханананда. Лицо его тотчас омрачилось, и он не удержался, чтобы не осудить раджу.

— Нет другого такого глупца и самодура, как Дханананд, — сказал он с горечью. — Справедливость совершенно чужда его нраву. Вот и я пострадал от него безо всякой моей вины. Да в Паталипутре, пожалуй, ни один человек не скажет о нем доброго слова.

Услышав такое о радже, Чанакья немного опешил, но тут же сообразил, что ведь юноша потерпел от своего повелителя и в его гневе на раджу нет ничего неожиданного. Он уже приблизительно знал историю Сиддхартхака и теперь захотел выяснить подробности. Юноша охотно вернулся к истории своих злоключений, причиной которых был несправедливый гнев раджи. Он повторял, что за ним не было никакой вины, и не жалел слов, чтобы описать дурной нрав своего раджи.

— Ну, Сиддхартхак, видно, сильно ты гневаешься на раджу, — засмеялся Чанакья. — Мне кажется даже, что будь у тебя средство как-нибудь навредить ему, ты не раздумывал бы и мгновения.