Мэри Шелдон - Ящик Пандоры

— Нет, спасибо, — ответил я.

— Ну, тогда… — произнесла она.

Я поцеловал ее в щеку и ушел. Дома долго сидел на диване, уставившись в пол.

В три часа позвонил Том и пригласил меня на ужин. Должна прийти его новая подруга Хелен, и он хотел нас познакомить. Я сказал, что приеду.

Повесив трубку, я вздохнул с облегчением. Хоть что-то ждет впереди, хоть что-то отвлечет от мыслей о Пандоре Браун.

Вечер начался замечательно. Хелен мне очень понравилась. Она оказалась скромной и робкой, но постепенно ее неброская привлекательность очаровала меня. И меня просто потрясло, как она смотрела на Тома. Ни один смертный, особенно старина Том, не заслуживал такого обожания.

Когда ужин подошел к концу, Том повернулся ко мне и ухмыльнулся:

— У нас для тебя есть новость. Мы с Хелен собираемся пожениться на Новый год и хотим, чтобы ты был нашим шафером.

Он рассказывал мне какие-то подробности, но я никак не мог вникнуть в них, настолько меня ошарашили его слова. Невозможно поверить, что мой старый школьный дружок по-настоящему женится. Я изо всех сил старался изобразить радость, но тут он что-то сказал о переезде в Альбукерк в апреле.

— Альбукерк? — воскликнул я.

— Хелен оттуда, ей хочется жить поближе к родным.

Я закивал, но мысль об этом была просто невыносима. Похоже, это стало неотъемлемой частью моей жизни — все дорогие мне люди один за другим куда-то уезжают.

По дороге домой меня охватила жалость к себе, и это чувство усиливалось с каждым оставленным позади кварталом. Чем больше я думал о сегодняшнем вечере, вспоминал Тома и Хелен, их поцелуи, смех, тем тоскливее мне становилось. Я не понимал, почему мой друг женится на любимой женщине, а я стал Пандоре настолько чужим, что она даже не звонит мне, когда приезжает сюда.

В нескольких кварталах от моего дома был винный магазин, и я, не совсем соображая, что делаю, слез с мотоцикла и вошел внутрь. Обычно я пил редко и мало, но сейчас только спиртное могло мне помочь. Дома меня ждала работа, которую уже давно нужно было сделать, но я все никак не мог за нее взяться. Вернувшись, я первым делом сел на кровать, открыл бутылку текилы и сделал первый глоток, а потом и второй. Пить оказалось намного легче, нежели углубляться в тонкости программирования, а все вместе гораздо приятнее, чем думать о Пандоре Браун.

К одиннадцати я уже собирался остановиться и лечь спать, но сначала решил хоть немного поработать. Это был первый заказ моего нового клиента, и мне казалось, что я достаточно трезв, чтобы сделать какие-нибудь предварительные расчеты. Я включил компьютер и сел за стол.

Следующее, что я помню, это сон. Мне снился пожар, все было в дыму, в огне, и я не мог выбраться. Наконец я с трудом открыл глаза и увидел, что это не сон.

Вся комната в дыму, из-под компьютера выбивается пламя. Монитор засветился, как фонарь на Хэллоуин, и взорвался. Вокруг все горело: ковер, папки с документами, занавески. Я пытался встать, но мои ноги словно увязли в смоле.

Откуда-то издалека доносился стук, но в горле так пересохло, что я не мог выдавить из себя ни звука. Потом дверь квартиры распахнулась, и на пороге появился мой сосед Мак. Что произошло потом, я не помню.

Я очнулся на лестничной площадке. Мак стоял около меня на коленях. Воздух здесь оказался посвежее, можно было дышать. Я рванулся обратно в квартиру, но Мак вцепился в меня и не дал двинуться с места. Тут подоспели пожарники, и через полчаса все закончилось.

Дверь квартиры заклеили желтым скотчем, а мне строго-настрого запретили туда входить. Но когда все ушли, я разрезал ленту и пробрался в пространство, бывшее когда-то моей гостиной. Там плескалось черное море воды с пеплом и сажей, ничего не уцелело. Я рухнул на колени и зарыдал, как ребенок.

Я смутно помню последующие дни, словно пары текилы так и не выветрились у меня из головы. Я не мог ни на чем сосредоточиться и, скорее всего, не хотел.

Мне пришлось улаживать дела со страховкой, общаться со специалистами по оценке убытков, заполнять уйму бланков и анкет. Предварительные выводы сводились к тому, что в компьютере отказал вентилятор, в результате чего перегрелся процессор. Эксперты утверждали, что это заводской брак. Это снимало с меня обвинение в поджоге, и, следовательно, тюрьма мне не грозила. Но я чувствовал себя так, словно сам устроил этот пожар. Если бы я не перебрал текилы, то как-нибудь справился бы — вовремя заметил перегрев или по крайней мере спас от огня хоть что-нибудь из имущества. И тогда мне не пришлось бы стоять здесь и смотреть, как вся моя жизнь обратилась в прах и пепел.