Мэри Шелдон - Ящик Пандоры

— Я очень рада это слышать. Я бы очень огорчилась, если бы он проявил неблагодарность по отношению к тебе.

Нет, милая, ты потому так радуешься, что думаешь, будто я тебе не соперница.

Заезжаю к матери. Она расспрашивает меня о поездке. Сообщаю ей, что Палм-Спрингс — полное дерьмо. Она спрашивает, что я купила. Ничего, кроме открыток для бабушки. Она тут же обижается. «Что, только бабушка любит открытки? Почему ты и мне не купила?»

Она рассказывает, что меня возили в Палм-Спрингс, когда я была маленькой. Я не помню. «Да нет, ты должна помнить. Там еще были качели за мотелем, в котором мы остановились. Тебя было невозможно оторвать от них. Папа целый день тебя там качал. Как же ты забыла?»

Забыла. Не желаю даже думать о том, как отцовские руки раскачивают меня на качелях, под пальмами.

Я иду на бульвар Сансет, хочу проведать Джессу. Ее нет на обычном месте. Там много других, спящих или просто растянувшихся на земле. Расспрашиваю их о Джессе. Кто-то говорит, что видел на бульваре машину «Скорой помощи», но дальше к востоку.

Иду дальше. Прохожу несколько домов и наконец вижу Джессу, как всегда, со своей тележкой. Подбегаю к ней с руганью. Какого черта она ушла со своего угла? Она заявляет, что имеет полное право перебраться в другое место, если ей захочется, как любой другой человек. Ей кажется, что она здорово подшутила надо мной, и она от души хохочет.

Мне не смешно. Не люблю, когда люди переезжают с места на место.

Вытаскиваю для нее десятку. Она не хочет брать, это для нее слишком много. Она даже не знает, что с ней делать. Ладно, пусть будет пятерка, на это она согласна. Еще у меня есть для нее новый пакет из магазина в Палм-Спрингс, лиловый с зелеными буквами. Но она отвергает и пакет, сейчас у нее хватает пакетов. В общем, она не хочет моих денег, она не хочет мой пакет. Черт.

И Трой уже вернулся из Денвера, но так и не позвонил. Это странно.

Когда Пандора уехала в Лос-Анджелес, в моей жизни образовалась какая-то дыра. Наше последнее свидание было давным-давно, но все равно мне невыносима даже мысль, что ее нет в городе, просто не верится. Я совершил паломничество по местам, связанным с ней в моей памяти: школа Кэтрин Финчи, больница Эйзенхауэра, водопад в Таквице. Мне все время казалось, что стоит поднять глаза, и я увижу, как она сидит в парке или шагает по каньону. Иногда я даже ездил в Дрим-хоумс и гонял на мотоцикле по ее улице. Легче всего мне представить ее именно здесь, у проволочного забора, за которым взлетают самолеты.

Изредка я навещал ее родителей. Миссис Браун держалась молодцом и так же переливалась всеми цветами радуги. У них поселилась ее старая подруга Милли, и это сильно ее подбадривало. Правда, мистер Браун внушал мне некоторые опасения, он сильно похудел и с трудом передвигался по дому. Что, однако, не мешало ему разносить меня в пух и прах каждый раз, когда мы садились играть в парчизи.

Говорили мы главным образом о Пандоре. Они рассказывали, как много она работает, чтобы научиться хорошо управлять агентством, как помогает ей в этом одна девушка, которая, помимо всего прочего, нашла для нее квартиру и сопровождает ее в поездках по городу. Я радовался, что Пандора не одинока, но мне было грустно, что кто-то другой скрашивает ее одиночество, кто-то другой помог ей устроиться в офисе и переехать на новую квартиру.

По-видимому, я сейчас ей не нужен, даже в качестве друга. С тех пор как она уехала в Лос-Анджелес, я не получил от нее ни одной весточки. Я знал от ее родителей, что Пандора приезжала в Палм-Спрингс на выходные, но ко мне она так и не зашла. Меня это не удивило, но все равно было больно.

Последний раз мы виделись, когда она устроила прощальную вечеринку. Мне удалось тогда лишь поцеловать ее в щеку и пожелать удачи. Уже после отъезда Пандоры я все пытался придумать какие-то волшебные слова, которые вернут ее мне, слова, которые снова соединят нас. Но потом я понял, что этих слов просто не существует.

Мне оставалось только исчезнуть из ее жизни. Я не звонил ей, не писал по электронной почте, не пытался встретиться с ней, когда она приезжала в Палм-Спрингс. Так проходила неделя за неделей, и со временем образ Пандоры сдвинулся куда-то на обочину моего сознания. Мне больше не мерещилось, что она где-то здесь, в нашем городе, но вместо этих видений в моей душе возникла пустота, которую ничто не могло заполнить.

Удивительно, но я ни разу в жизни не был в Лос-Анджелесе. И многие другие жители наших мест тоже. Мы представляли себе этот город по фильмам и телепередачам, но не стремились увидеть его наяву. И когда я пытался представить там Пандору, у меня ничего не получалось. Она казалась мне нереальным существом, живущим непонятной жизнью в совершенно незнакомом городе.