Элин Хильдербранд - Босиком

Ее телефон снова зазвонил. Бренда была как раз на середине той сцены, когда Кельвин Дер приходит на похороны Томаса Бича — прячась за чужими спинами, чтобы в нем не узнали человека, которому принадлежала лошадь-убийца, — и в этот раз он впервые видит красавицу невесту Бича, Эмили. Бренда абсолютно отчетливо представляла себе эту сцену — надетая набекрень черная шляпа Дера, взгляды, встретившиеся среди дюжины переполненных церковных скамей. Наконец Дер набрался смелости и заговорил с Эмили. Он подошел к ней на церковных ступенях после службы, чтобы выразить свои соболезнования.

— Вы знали моего Томаса? — озадаченно спросила Эмили. — Вы были друзьями?

И Кельвин Дер, воспользовавшись возможностью, ответил:

— Да, друзья детства. Мы давно не виделись. Я был в отъезде.

— В отъезде? — удивилась Эмили.

— За границей.

Брови Эмили изогнулись дугой. Она была молода, с Бичем обручилась совсем недавно и (что Бренда доказывала в своей диссертации) была приспособленкой. Смерть жениха опечалила Эмили, но в то же время девушка была заинтригована встречей с незнакомцем, другом детства Томаса, только что вернувшимся из-за границы.

— Правда? — произнесла Эмили таким тоном, который мог подразумевать практически все что угодно.

Телефон замолчал, затем зазвонил снова. Рингтон «К Элизе» был просто ужасен — создавалось такое впечатление, словно обезьянка крутила шарманку внутри консервной банки. Бренда, не глядя, залезла в сумочку и достала телефон.

Мама.

Бренда вздохнула. Отложила ручку. У Эллен Линдон началась настоящая истерика, когда она услышала, что у Вики жар; она наверняка хотела узнать, что сказал доктор. Бренде в любом случае нужно было в туалет. Она взяла трубку.

— Привет, мам.

— Как она?

— Все еще у врача.

— До сих пор?

— До сих пор.

— Ну, что он сказал насчет ее температуры?

Бренда прошла через холл по направлению к женской уборной.

— Не имею ни малейшего представления. Она все еще у него.

— Они тебе ничего не сказали?

— Они никогда ничего мне не говорят. Они говорят Вики, а Вики говорит мне. Поэтому нам придется подождать. — Бренда зашла в уборную, где ее голос отдавался эхом.

— Как долго они…

— Я не знаю, мам. — Бренда злилась на себя. Ей вообще не следовало отвечать на звонок. Такой разговор расстраивал их обеих. — Послушай, мам, я позвоню тебе, когда…

— Обещаешь?

— Обещаю. Впрочем, я попрошу Вики, чтобы она тебе позвонила, и ты услышишь все из первых уст.

— Хорошо, дорогая. Спасибо. Я буду ждать. Я отменила свой сеанс физиотерапии.

— Зачем? — спросила Бренда. — Ты не хочешь, чтобы дела с твоим коленом наладились?

— Я все равно не смогла бы сконцентрироваться, — сказала Эллен. — Кеннет всегда просит «сосредоточиться на упражнениях», а я не смогла бы этого сделать. Он всегда замечает, когда я рассеянна.

«И я должна быть рассеянной, — подумала Бренда. — Но все наоборот. Потому что я как-то неправильно устроена».

— О’кей, мам, — сказала Бренда. — Пока.

— Позвони мне, когда…

— Обязательно, — пообещала Бренда и выключила телефон. Она услышала, как смывают воду, и дверь одной из кабинок открылась. Оттуда вышла девушка. Бренда робко ей улыбнулась и сказала:

— Ох уж эти мамы!

Девушка проигнорировала ее слова, но Бренде было все равно. Однако через несколько минут, когда Бренда тоже вышла из кабинки, девушка по-прежнему была там и смотрела на нее в зеркало.

— Эй, — сказала девушка, — а я вас знаю. У вас работает Джош.

Бренда пристальнее посмотрела на девушку. Конечно. Бюстгальтер с чашечками выглядывал из треугольного выреза белой футболки. Это была та маленькая мегера из приемного отделения. Бренда посмотрела на табличку с именем. Диди. А, точно.

— Все правильно, — сказала Бренда. — Я Бренда. Я забыла, что вы знакомы с Джошем.

— Еще и как знакомы.

Бренда помыла руки и потянулась за бумажными полотенцами. Диди порылась в сумке, достала сигарету и закурила.

— Нам очень нравится Джош, — сказала Бренда. — Он прекрасно справляется с детьми.

— Наверное, вы платите ему черт знает сколько, — сказала Диди. Это прозвучало как обвинение.

— Не знаю, — ответила Бренда. — Я ему не плачу.

— Вы с ним спите?

Бренда повернулась к Диди как раз в тот момент, когда та выпустила изо рта струю дыма. Бренда надеялась, что отвращение не проявилось у нее на лице вместе с чувством собственного достоинства, которое просто не позволяло ей отвечать на такие абсурдные вопросы. Но она не могла не вспомнить тот поцелуй на лужайке перед домом. Не мог же Джош кому-то об этом рассказать?