Элин Хильдербранд - Босиком

— Что? — спросила она. — Вы не собираетесь на пляж?

— Немного позже, — ответил Джош.

— Эти яйца я поджарила для себя. Если хочешь позавтракать, можешь приготовить себе что-нибудь, когда я закончу.

— Я не голоден, — сказал Джош. — А раз ты ешь, значит, чувствуешь себя лучше.

— Я действительно чувствую себя лучше, — ответила Мелани. Она намазала тост маслом, сверху положила кашу из яиц и села за стол.

— Ты кажешься очень рассерженной, — сказал Джош. — Что-то связанное с твоим мужем?

— Нет, — сказала Мелани. — На этот раз он тут ни при чем.

— Может, хочешь о чем-то поговорить? — спросил Джош.

Она подняла глаза от тарелки и посмотрела на него. Он очень пристально на нее смотрел. Он смотрел на нее так, как ей того хотелось, а может, ей только показалось. Эти зеленые глаза. Портер был занят своей соской, его голова лежала у Джоша на груди. Мелани надеялась, что в силу своей молодости Джош был другим, что он не принимал как должное свою власть над женщинами. Но он прекрасно все понимал. Ему были известны все трюки Питера Пэтчена и, может, еще какие-то. Приложение к красоте и силе, и, без сомнения, его мама довела это до совершенства. Но как бы там ни было, он впервые в жизни выказывал к Мелани истинный интерес, хотя менее чем час назад целовался с Брендой. Может, это было для него игрой — соблазнить всех женщин в доме номер одиннадцать по Шелл-стрит? И следующей будет Вики?

— Мне нужно в туалет, — сказал Блейн. Он посмотрел на Джоша, словно спрашивая разрешения, и Джош кивнул, но его взгляд все еще был обращен на Мелани. Блейн вышел из-за стола.

Мелани принялась за яйца; желтки оказались менее жидкими, чем она надеялась.

— Я видела, как вы с Брендой целовались, — сказала она.

Джош засвистел, как баллон, из которого выпускают воздух, и откинулся назад, на спинку стула.

— Да, — ответил он. — Собственно, это она поцеловала меня.

— Это не выглядело, как невинный поцелуй, — заметила Мелани.

— Я думал, что она что-то подразумевает под этим, — сказал Джош. — Но нет. Она просто была в отчаянии, понимаешь, из-за Вики, и нуждалась в моей помощи. — Он пересадил Портера на другую сторону и прижался губами к его голове. Мелани ела яйца с тостом. Она больше не могла это слушать и все же хотела знать.

— В какой помощи?

— Чтобы я поговорил с Вики. Заставил ее поехать на химиотерапию. Что я, собственно говоря, и сделал. То есть не знаю, повлиял ли на это я, но Вики поехала.

Мелани кивнула. Она снова почувствовала себя лишней, пятым колесом. В доме происходили драмы, о которых она даже не знала.

— Ну и что Бренда?

— Она любит кого-то другого, — сказал Джош. — Какого-то студента из Нью-Йорка.

— Джона Уолша, — сказала Мелани и снова откусила немного от бутерброда. Ее настроение улучшилось, гнев и замешательство начали потихоньку исчезать. Мелани услышала, как в туалете потекла вода, и тут же Блейн позвал Джоша. Парень улыбнулся и встал.

— Так что… не бери в голову. Невелика беда. Бренда думает о другом. Я имею в виду… ну, ты знаешь, каково это.

— Да, — сказала Мелани. — Знаю.

Бренда провела в Нантакете уже три недели, но совершенно не продвинулась с этим чертовым сценарием. Изо дня в день она уходила из дому в девять часов и шла на пляж, устраивалась поудобнее на пустынном песчаном берегу с термосом кофе и блокнотом с отрывными страницами. Она так хорошо знала сюжет «Невинного самозванца», словно написала эту книгу сама. По этой книге можно было бы отснять прекрасный фильм, если она, Бренда, сумеет правильно ее подать. Это была неисследованная классика, насыщенная трагедиями и с допускающей двоякое толкование моралью. Бренда могла бы оставить действие романа в том времени, в котором он был изначально, пригласить Джона Малковича на роль Кельвина Дера и одеть его в вычурные сорочки с кружевными воротничками и парик. А могла модернизировать сценарий — превратить Кельвина Дера в строителя из Джерси-Сити, который случайно убил Томаса Бича, сбив его на своем «датсане 300ZX» при выезде с парковки у стадиона Ши в Квинсе после концерта Брюса Спрингстона. Потом, после нескольких невероятных совпадений, Кельвин занимает место Бича на фондовой бирже «Голдман Сакс» и начинает встречаться с его невестой Эмили, владелицей магазина «Кейт Спейдс» в Сохо. Бренда предполагала, что фильм будет иметь огромный успех одновременно у критиков и у зрителей. У нее даже были небольшие связи в кинобизнесе — отец ее бывшей студентки Эми Фельдман был президентом «Марки филмз».