Элин Хильдербранд - Босиком

Но затем она свернула за угол — с Банкер-Хилл-роуд на Шелл-стрит. Мелани направлялась домой, ее сердце радостно билось, кровь бежала по венам; она была голодна и страстно желала протеинов — пару яиц и намазанный маслом кусочек хлеба. Мелани была так занята своими мыслями о том, как она разобьет два яйца и выльет на сковородку их яркие желтые желтки, а также размышлениями о жизни внутри нее, испытывала такую благодарность за силы и чувство голода, что сначала и не поняла, что происходило за белым забором у дома номер одиннадцать по Шелл-стрит. Мелани стала свидетелем того, как целовались, а потом обнимались два человека. Она, конечно же, узнала этих людей, по крайней мере узнала каждого из них, но вместе, как пара, они выглядели нелепо.

Мелани остановилась. Она спряталась за соседским «пежо», который был припаркован на улице. Она слышала голос Бренды, но не могла разобрать слов. Но что бы ни говорила Бренда, это уже не имело значения; Мелани видела, как Бренда и Джош целовались, она видела, как Джош прижал Бренду к себе. Это была ужасная сцена, даже хуже, чем воображаемая картина с Питером, который лежит на усыпанной коричневой собачьей шерстью простыне в доме Фрэнсис Диджитт. В тот момент Мелани казалось, что Фрэнсис и Питер были где-то очень далеко, а предательство со стороны Джоша и Бренды происходило у нее перед носом; это было первое предательство в новой жизни Мелани, ее спокойной «летней» жизни.

О нормальном самочувствии можно было снова забыть. Мелани опять тошнило. Ее вырвало у переднего колеса «пежо» — ревность и гнев вылились у нее из желудка. Это было просто ужасно: Бренда и Джош вместе. «Это несправедливо», — подумала Мелани. Она сплюнула на землю, у нее тряслись коленки. Она подняла голову, готовая снова увидеть их целующимися, но в саду уже никого не было. Они ушли.

Мелани прогулялась к магазину напитков, при этом мысленно разговаривая сама с собой и время от времени произнося вслух пару слов, словно сумасшедшая. Она была полна негодования. Этого просто не может быть! Джошу было двадцать два. И он был няней. И все же они там были, стояли перед домом, словно парочка сексуально озабоченных подростков, Бренда в своем халатике. Мелани хлебнула воды и пошла обратно к дому, вскармливая свою ненависть к Бренде. Бренда была… просто шлюхой, легкодоступной, она спала со всеми мужчинами, которые попадались ей на пути, она охотилась на них из спортивного интереса, словно бесстыжий компьютерный игрок, который охотится на слонов ради слоновой кости или на тигров ради их шкуры. Бренда не испытывала угрызений совести, она спала со своим студентом, с австралийцем, который недавно ей звонил. Неудивительно, если скоро она переключится на Теда Стоу — Вики ведь так тяжело больна — и переспит со своим собственным зятем.

Мелани шла по тротуару, глядя на свой любимый крошечный сад. Бренда была такой же порочной, как Фрэнсис Диджитт, такой же бесчестной. Что могло помешать ей переспать с чужим мужем? Мелани посмотрела на изящные бутоны ириса. Она закрыла глаза и увидела, как целуются Бренда и Джош.

Джош.

К тому времени как Мелани добралась домой, возле коттеджа стоял только джип, что означало, что Бренда увезла Вики на химиотерапию. Мелани ворвалась в дом, распахнув входную дверь. Она все еще хотела яиц, а потому направилась через комнаты в кухню, хлопая дверьми и проговаривая про себя: «Сука, шлюха, сука!» Мелани казалось, что волосы у нее на голове стали дыбом, а кожа покрылась пузырями, которые вот-вот лопнут.

— С тобой все в порядке?

Мелани обернулась. Из спальни Вики с малышом на руках вышел Джош. Блейн стоял рядом с ним — мини-Джош, поскольку теперь мальчик повторял все слова и жесты своей няни. На лице Блейна было недоумение и интерес. Мелани сделала последний глоток напитка и выбросила пустую бутылку в мусорное ведро.

— У меня все прекрасно, — сказала она, стараясь не выдавать свое истинное настроение, и повернулась к ним спиной. Пустая сковородка зашипела на плите. Мелани бросила на нее кусочек масла, затем достала из холодильника яйца, так хлопнув дверцей, что бедный старый холодильник задрожал. Невозможно было ненавидеть Джоша. Он был чертовски привлекателен, особенно рядом с детьми. Мальчики очень его любили, а он любил их, и это делало его просто неотразимым. Черт подери! Это было ужасно. Мелани ревновала, как никогда в жизни. Она хотела, чтобы Джош выбрал ее, чтобы он целовал ее, она хотела, чтобы Джош смотрел на нее так, как он смотрел на Бренду. И не важно, что он был очень молод. Он все же был взрослым молодым человеком, добрым и хорошо воспитанным, обладал качествами, которые нравились женщинам. К тому же Мелани казалось, что ей четырнадцать. «Он сводит меня с ума», — подумала она. Она стеснялась это признавать. Но это было правдой. «Он мне нравится. Я его люблю. Это просто смешно!» Мелани разбила яйца на сковородку, и они начали шипеть. За ее спиной не было слышно ни звука, и она боялась обернуться. Пускай поразмыслит о том, что с ней случилось. Пускай угадает. Мелани посолила яйца и попыталась их перевернуть, но у нее ничего не вышло. Из яиц получилась каша. Мелани опустила два кусочка хлеба в тостер. В комнате было тихо, и Мелани решила, что мальчики уже ушли, но когда обернулась, увидела, что они — все трое — сидят за кухонным столом и наблюдают за ней.