Элин Хильдербранд - Босиком

«О нет, — подумала Бренда. — Только не это».

— Мне нужен всего один двадцатипятицентовик, — сказала она. — Пожалуйста! Может, у вас есть двадцатипятицентовик, который вы могли бы мне одолжить?

Диди выхватила конверт из руки своего приятеля.

— Нет, — произнесла она. — У меня нет.

Парень со стрижкой обернулся. В протянутой руке он держал монету в двадцать пять центов.

— Вот, — сказал он. Затем посмотрел на Бренду. — Привет. Это вы?

Бренда на несколько секунд уставилась в его лицо. Она знала этого человека, но откуда? Кто он? Одно она знала наверняка: она еще никогда в жизни не была так рада видеть двадцать пять центов.

Джош с Брендой и детьми прошел к автомату с газировкой, хотя и слышал, как Диди всхлипывала у стола. Блейн держал в руке двадцатипятицентовик, и Джош взял его на руки, чтобы мальчик мог опустить монетку в автомат и потом нажать кнопку, — и все молчали, пока кола спускалась вниз по автомату. Даже младенец молчал. Джош взял колу из автомата.

— Я могу выполнить обязанности хозяина?

— Вы парень из аэропорта, — сказала Бренда. — Тот, что привез мне книгу. Простите, я вас не узнала. У вас новая стрижка.

У нее был такой изумленный вид, что Джош смутился. Он открыл банку с колой.

— Да, — сказал он. — Я Джош.

— Я Бренда Линдон.

— Я знаю, — произнес он. — Я помню. Доктор Линдон.

— Я не доктор в смысле врач, — уточнила Бренда. — Я доктор американской литературы. Самый бесполезный вид доктора, который только может быть. Мы в больнице, потому что моей сестре, Вики, устанавливают катетер для химиотерапии.

— Химиотерапии? — переспросил Джош.

— У нее рак легких, — прошептала Бренда.

— Вы шутите, — не поверил Джош. Но что он запомнил о второй сестре? Ее тяжелое дыхание. — О Господи!

Бренда покачала головой, затем сделала жест рукой над головами детей.

— Кола! Кола! — закричал Блейн.

Джош стал на колени и помог Блейну с колой. Рак легких? Беременна? «Я не доктор в смысле врач». Самые жалкие на вид люди, которых он когда-либо встречал. Вот что подумал о них Джош с самого начала. И неудивительно.

— Вы здесь на все лето? — спросил он. — Я просто видел вашу подругу, Мелани, в аэропорту пару дней назад…

— Мы с сестрой и детьми здесь на все лето, — ответила Бренда. — А Мелани еще не решила.

— Она показалась мне очень милой, — сказал Джош.

— Милой, да. Она такая и есть. Очень милая, — согласилась Бренда. — Кстати, вы знаете кого-нибудь, кто мог бы этим летом поработать няней?

— Что за работа?

— Смотреть за детьми двадцать часов в неделю. Ходить с ними на пляж, на детскую площадку, играть в мяч, строить замки из песка, покупать им мороженое. Двадцать долларов в час, наличными. Нам нужен кто-то ответственный. Действительно надежный. Вы даже представить себе не можете, что у нас было на выходных…

То, что Джош занял Диди деньги, означало, что он не мог уволиться из аэропорта. Он отдал ей больше половины своих сбережений, и, что бы она ему ни обещала, он знал, что больше никогда не увидит этих денег. Но двадцать долларов в час наличными было намного больше, чем он зарабатывал в данный момент. Он пошел работать в аэропорт из-за отца, хотя эта работа была безумно скучной. Самым ярким событием, которое случилось за все лето, было падение Мелани с трапа.

— Я возьмусь за это, — сказал Джош.

Бренда недоверчиво взглянула на него.

— Но у вас уже есть работа, — возразила она. — И вы… парень.

— Я увольняюсь из аэропорта, — сказал Джош. — И я люблю детей.

Бренда обмакнула соску в колу и дала ее малышу.

— Портеру всего лишь девять месяцев, — произнесла Бренда. — И он очень привязан к матери.

— Мне нравятся маленькие дети, — сказал Джош. Хотя это было правдой лишь гипотетически; Джош не знал никаких детей. Краем глаза он заметил, что Диди встала из-за стола и направилась к ним.

— Вы можете поменять подгузник? — спросила Бренда.

— Конечно.

Когда подошла Диди, Блейн хлестал колу с видом человека, заблудившегося в пустыне. Джош мягко отодвинул банку.

— Тпру, приятель! Помедленнее, а то заболеешь.

— Вы сможете работать по утрам? — спросила Бренда. — По будням, где-то с восьми до часу? В час Портер засыпает.

— Смогу.

— У вас есть машина, правильно? Джип? Думаете, детские сиденья можно будет установить в джипе?

— Детские сиденья? — спросила Диди.

Она вертелась возле них с осуждающим видом, будто то, о чем они говорили, было ее делом хотя бы потому, что происходило в приемной, которую она считала своей территорией. Девушка демонстративно выставила полную руку двадцатипятицентовиков, словно чтобы подразнить Бренду, и взяла себе диетический тонизирующий напиток «Доктор Пеппер».