Элин Хильдербранд - Босиком

Да, подумала Бренда. Все зажигательные феминистические произведения, которые она когда-либо читала, прокомментировали бы это следующим образом: то, что ты единственный мужчина в комнате, еще не означает, что твоя жизнь более интересна, более поучительна или более осмысленна, чем жизнь остальных. Но Бренда не хотела, чтобы он останавливался. Хотя бы потому, что ей нравился его голос. Он был таким… мужественным. То ли Крокодил Данди, то ли Охотник за крокодилами [13] Охотник за крокодилами — имеется в виду Стив Ирвин (1962–2006), австралийский телеведущий и защитник дикой природы. (Примеч. пер.) . Неужели остальные хотели, чтобы он замолчал? Бренда быстро осмотрела аудиторию. На лицах девушек было такое же выражение спокойного интереса, как и когда они вошли в аудиторию. Точнее, у всех, кроме чернокожей Амриты. Она ловила каждое слово Уолша, наклоняясь к нему, кивая. Бренда приняла это за знак и сказала:

— Продолжайте.

— Здесь ситуация усложнилась. Мне нужна была работа, и как-то в баре «У Эдди» в центре этой большой деревни под названием Нью-Йорк я встретил парня, чей дядя заведовал строительной компанией. Я начал на него работать, но это мне быстро надоело, и я подумал, что мне ничего не остается, кроме как вернуться к учебе. И вот я здесь, второкурсник, которому тридцать один год.

— Отлично, — сказала Бренда. А сама подумала: «Он старше меня! Но он второкурсник. Он мой студент!» — Спасибо всем за информацию о себе. У кого-нибудь есть вопросы по учебному плану или по расписанию? — Она сделала паузу. Ничего, кроме вежливых взглядов. — Хорошо, тогда, думаю, на сегодня все. Пожалуйста, прочтите к четвергу десять глав.

Бренда наблюдала, как собираются и выходят из аудитории ее студентки — некоторые поодиночке, некоторые болтая между собой. Дженни выехала на коляске. У одной из Ребекк зазвонил сотовый. Она сказала: «Алло? Да, я уже вышла». Будто до этого она сидела в тюрьме. Неужели все было настолько плохо? Была ли Бренда тем же преподавателем, что и в прошлом семестре? Занятая своими мыслями, она и не заметила, что Джон Уолш все еще сидел в аудитории. Увидев его, Бренда подпрыгнула.

— Господи! — воскликнула она и рассмеялась. — Вам не следует так пугать людей.

— Я просто подумал… — Уолш снова смотрел на свой спиральный блокнот. — Может, ты хочешь перекусить?

— Что? — спросила Бренда. Она оглянулась вокруг. Кто еще это слышал? Лишь она и картина Джексона Поллока. Неужели Джон Уолш приглашал ее на свидание? Ее, профессора? В первый день занятий? — Извини, что ты сказал?

Он совершенно не выглядел смущенным.

— У меня до двух нет занятий, — сказал Уолш. — И я здесь никого не знаю. Это мой первый семестр. В глубине души я надеялся, что найду здесь кого-нибудь своего возраста. Я направился в центр координирования «нестандартных» студентов, но… знаете, там было двое четырнадцатилетних вундеркиндов, сорокалетняя домохозяйка и еще парень, который старше даже предводителя заирского племени. Я пытаюсь найти друзей.

— Но я ваш профессор, — напомнила Бренда.

— И поэтому не можете съесть со мной кусочек пиццы?

— Простите, — ответила Бренда.

Джон Уолш вздохнул преувеличенно тяжело, затем улыбнулся. Он был столь привлекателен, что Бренда чувствовала себя неловко, находясь с ним наедине в одной комнате. Ей нужно было бежать!

— Существуют определенные правила, — сказала она и вспомнила строки из «Справочника правил и инструкций для сотрудников»: «Романтические или сексуальные отношения между преподавателем и студентом запрещены. Романтические или сексуальные комментарии, жесты или намеки между преподавателем и студентом запрещены и ведут к дисциплинарному взысканию. Для штатных сотрудников никаких исключений не существует».

— Я уже совершеннолетний, — сказал Уолш. — И это просто пицца.

— Это не имеет значения, — ответила Бренда. — Простите.

Он взял со стола свой спиральный блокнот и засунул его в задний карман.

— Я так понимаю, что сегодня снова буду есть один. А, не страшно. До четверга?

— Да.

Бренда посторонилась, выпуская его из аудитории, потому что она должна была закрыть дверь и поставить комнату на сигнализацию, чтобы гарантировать безопасность картины. Но Уолш остановился на полпути, и они вместе приблизились к столу миссис Пенкалдрон, которая не сводила с них глаз, пока они шли по коридору; Бренде казалось, что весь ее вид говорил: «Виновата». Но в чем? Студент пригласил ее на ленч, она отказалась.