Элин Хильдербранд - Босиком

— Он приехал, чтобы забрать меня домой, — сказала она. — Но я ответила «нет». Я останусь здесь, пока…

— Но в конце концов ты к нему вернешься. Когда уедешь отсюда.

Она промолчала.

— Ведь так?

— Я не знаю, что я буду делать.

— Ты вернешься к нему. Просто скажи это.

— Я не хочу этого говорить.

«Девушки, женщины», — подумал Джош. Все они одинаковы. Соблазняют тебя, растаптывают твое сердце, но вместо того, чтобы позволить тебе спокойно уйти, заводят всю эту неразбериху, все эти разговоры.

— Я к тебе неравнодушна, Джош.

— Я тоже к тебе неравнодушен, — сказал он. — Это естественно. — В разговоре с отцом Джош назвал это по-другому — любовь, и сейчас, с Мелани, он тоже использовал бы это слово, если бы обстоятельства сложились иначе.

— У нас осталось всего две недели, — напомнила Мелани. — Какой смысл заканчивать все сейчас?

Какой смысл заканчивать все сейчас? Ну, потому что сейчас Джош чувствовал, что контролирует ситуацию. В какой-то степени. Возможно, визит Питера имел положительную сторону: он подтолкнул Джоша к тому, чтобы выбраться из воды, пока его голова еще находится на поверхности, — потому что вероятность утонуть в Мелани, в его чувствах, в его любви к ней была очень велика.

Внезапно Мелани закричала.

Впереди Блейн перебегал через парковку, направляясь к входу на пляж. Машина, огромный зеленый внедорожник «шевроле сабурбан» с тонированными стеклами, давала задний ход. Водитель никак не мог видеть Блейна.

Джош закричал:

— Блейн! — Он бросил свой пакет с вещами и отдал Мелани Портера.

Блейн остановился, обернулся. «Сабурбан» продолжал сдавать назад. Джош бежал и кричал:

— Стой! Сойди с дороги! Стой! Стой!

«Сабурбан» остановился в нескольких футах от Блейна. Джош подбежал к Блейну, схватил его на руки. Окошко «сабурбана» опустилось, и женщина, чем-то похожая на Вики, высунула голову.

— Я его не видела, — сказала она, приложив руку к груди. — Слава Богу, что вы закричали. Я вообще его не видела.

Джош был так взволнован, что не мог говорить. Он на несколько секунд прижал мальчика к себе. В голове у Джоша промелькнула сцена, в которой «сабурбан» сбивает Блейна и он лежит на земле, а «сабурбан» наезжает на него всей своей тяжестью. «Слава Богу, — подумал Джош. — Слава Богу». Ему было плохо из-за ситуации с Мелани, а потом стало по-настоящему плохо.

— Ты должен быть осторожен, дружище, — сказал Джош. Он почувствовал облегчение, и у него даже закружилась голова. — Господи Иисусе, Господь всемогущий, спасибо тебе! Господи! Парень, ты должен смотреть по сторонам. Тебя могли сбить. Господи!

Мелани подбежала к ним; Портер колотил ее ногами.

— Слава Богу, ты в порядке! — твердила она. — Слава Богу, тебя не сбили!

У Блейна был такой вид, будто он вот-вот расплачется. Он обнял Джоша за пояс.

— Я хотел занять наше место на пляже, как ты мне велел.

— Правильно, — сказал Джош. — Я знаю. Это не твоя вина. Но ты должен смотреть по сторонам.

— Прости, — сказал Блейн.

— Я не должен был отправлять тебя вперед. — Джош забрал Портера у Мелани с рук. На этот раз им повезло. У Джоша было такое чувство, словно это какой-то знак. — О’кей. — Он поставил Блейна возле себя. — Оставайся со мной.

Мелани прикоснулась к руке Джоша.

— Мы поговорим об этом… позже? — спросила она.

— Нет, — сказал Джош. — Не думаю.

— Что?

— До свидания, Мелани. — И он пошел с детьми на пляж, даже не обернувшись назад.

Последняя доза химии была поводом для праздника. Вики видела, как другие пациенты в день последнего сеанса приходили с розами для Мейми или банановым хлебом для доктора Олкота. Но она была слишком обеспокоена, чтобы чувствовать облегчение по поводу окончания процедур, и поэтому никак его не отмечала. Вики привыкла все в жизни делать правильно, полностью и вовремя — а в случае с химиотерапией у нее это не получилось. Она пропустила один день, затем у нее пять дней был жар, а затем ей пришлось уменьшить дозу. Самое главное событие за тридцать два года ее жизни, не считая рождения детей, и она так несерьезно к этому отнеслась. Если она сделает компьютерную томограмму и врачи обнаружат, что рак распространился по всем легким, ей не следует удивляться. Она это заслужила.

Компьютерная томограмма была назначена на вторник, и Тед должен был поехать с ней. Он приехал в пятницу, как всегда, но в этот раз собирался остаться с ними. Он собирался остаться с ними на целых две недели, затем упаковать вещи и вернуться домой, в Коннектикут. Он казался совсем другим — счастливее, а временами даже легкомысленнее. У него было настоящее отпускное настроение. Вики могла только догадываться, как это приятно — оставить за спиной давление рынка и Уолл-стрит вместе с бетонными постройками Манхэттена, свою рутинную работу, снять эти невыносимые летом костюмы и, как это было в случае с Тедом, оставить большой пустой дом. Он наслаждался тем, что вырвался из всего этого; он наконец-то мог насладиться летом без гнета воскресных вечеров, давивших на него. В плавках, футболке и шлепанцах Тед обошел вокруг коттеджа. Он пел, купаясь в летнем душе, он играл с мальчишками, а каждый вечер после ужина ходил с ними за мороженым. Вики нравилось, что у него хорошее настроение, но это ее и беспокоило. Потому что было совершенно очевидно, что по большей части хорошее настроение Теда было основано на твердой убежденности в том, что Вики выздоравливает.