Элин Хильдербранд - Босиком

— Мелани?

В его голосе не было изумления, как ей хотелось бы. Он скорее говорил тоном, который использовал, когда пытался привлечь внимание к чему-то, что было прямо у нее перед носом. В ответ на это Мелани бросила на Питера взгляд и быстро отвела глаза. Она прошла мимо него к двери, и он прикоснулся к ее плечу. Его голос значительно смягчился.

— Эй, Мел. Это я.

— Я вижу. — Она посмотрела на него. Питер был одновременно привычным и чужим, как и угол, под которым она изгибала шею, чтобы посмотреть ему в глаза. Питер был высоким, шесть футов шесть дюймов, в то время как Джош был лишь на несколько дюймов выше, чем Мелани. Кожа Питера была теплого золотистого оттенка, несмотря на его жалобы на то, что все лето он просидел в офисе, и она соскучилась по его миндалевидным глазам с замысловатой линией век. Это был ее муж. Человек, с которым она провела практически десять лет своей жизни.

Прежде чем Мелани успела понять, что происходит, Питер наклонился и поцеловал ее. Она закрыла глаза. Этот поцелуй отличался от тысячи тех поцелуев, которыми Питер и Мелани обменивались за время существования их брака, — многие из них были подарены из чувства долга, бесстрастно, сухо, быстро. А этот поцелуй был вопросительным, долгим, он был исследовательским и извиняющимся. У Мелани захватило дух.

«Перестань!» — приказала она себе. Она не была такой уж простушкой. Мелани вошла в дом. Питеру пришлось наклониться, чтобы пройти в дверной проем.

— Тихо, — сказала Мелани. — Вики и дети спят.

— О’кей, — прошептал Питер. Он пошел за женой в зал. Мелани заметила, что он нес небольшой чемодан. — Здесь очень мило. Не совсем так, как я себе представлял, но мило. Старомодно.

— Я обожаю это место, — сказала Мелани, заступаясь за коттедж, словно Питер его обижал. — Дом был построен в 1803 году. Он принадлежит семье Вики уже более ста лет.

— Ух ты, — сказал Питер. Из-за низких потолков ему приходилось сутулиться. Мелани наблюдала за тем, как он изучает детали интерьера — камин, книжные полки, кофейный столик, диван, кухонный стол, дисковый телефон, плетеные ковры, лампы на потолке, двери, ведущие в другие комнаты, наверное, такие же маленькие и затейливые, как эта. Питер стоял на месте, кивал, возможно, ожидая, когда Мелани пригласит его присесть.

— Где ты остановился? — спросила она.

— О, — сказал он, словно она удивила его своим вопросом, — собственно говоря, я не бронировал никаких номеров.

— На дворе август, — сказала Мелани. — Было бы разумно подумать о брони.

— Я думал, что останусь здесь, — признался Питер. — С тобой. Я думал…

Мелани оборвала его громким смехом. Она смеялась, потому что не знала, что говорить и что чувствовать. Ей нужно было сходить в туалет.

— Извини, я отойду на секунду.

— Конечно.

Она закрыла дверь ванной и на всякий случай заперла ее на замок. «Я думал, что останусь здесь, с тобой». Мелани представила Фрэнсис Диджитт с ее вызывающе короткой стрижкой и живыми синими глазами. Фрэнсис всегда спрашивала у Мелани о ее попытках забеременеть очень тихим голосом. «Как успехи? У моей сестры, Джоджо, из Калифорнии, та же ситуация. Это, должно быть, так трудно…» Долгие месяцы Мелани думала, что Фрэнсис Диджитт искренне ей сочувствует, но потом стало понятно, что она вовсе и не хотела, чтобы Мелани забеременела; и вполне вероятно, что ее сестра из Калифорнии, Джоджо, была выдумкой. Фрэнсис Диджитт каталась на лыжах в канадских горах, в удаленной от путей сообщения местности; ее высадили из вертолета среди гор. Она была человеком, который искал опасность. Может, теперь она нашла мужа какой-то другой женщины? А почему бы и нет? Шоколадного лабрадора Фрэнсис Диджитт звали Бейби; она была из тех женщин, чьи собаки и были их детьми. Собака Фрэнсис, должно быть, уже хорошо знала Питера, собака, вероятно, лизала его руки и клала голову ему на колени.

«Я думал, что останусь здесь, с тобой».

Мелани встала и спустила воду в унитазе. Ее ноги были словно ватные. Мелани подошла к зеркалу и улыбнулась самой себе. Она выглядела нормально; она выглядела даже лучше, чем нормально. Ее ярость возрастала — и она была в ярости! Как ты смеешь? Ты, сволочь! Ты, козел! Без сомнения, Питер ожидал, что Мелани с радостью примет его обратно в свою постель. В конце концов, он был ее мужем и отцом ее ребенка.

Но Мелани было все равно!

Она помыла руки и умылась, затем вытерлась полотенцем и выпила воды из детской чашки. Вики могла проснуться в любой момент, и Бренда вот-вот придет домой. Нужно с этим разобраться, и поскорее.