Сьюзен Льюис - Западня

— Правильно, не будем о нем говорить. Поговорим лучше о Мэтью и Стефани. Медовый месяц еще не кончился?

— Нет. — Мэриан была и шокирована, и очарована прямолинейностью Бронвен.

— Хорошо устроились! Пока мы тут вкалываем, они будут вздыхать при луне и пожирать друг друга глазами. Но расскажи мне про Стефани — она счастлива? Сколько я ее знаю, она сходила с ума по Мэтью. После него у нее не было ни одного мужчины. Беда в том, что деловой женщине приходится отодвигать личную жизнь на второй план. Хорошо, что я сначала вышла замуж. Иначе так и осталась бы старой девой. А ведь мне скоро сорок. Детей, правда, не завела — все было некогда.

— Жалеешь?

— Немного.

— Но ведь, наверное, еще не поздно?

— Рано! Может, когда закончим этот фильм… — Она беззаботно рассмеялась. — Я всегда так говорю. А потом на горизонте появляется новый фильм, проходит еще один год…

— А твой муж? Не против, что ты столько работаешь?

— Господи, нет! Он писатель, а ты же знаешь, что это такое. Лишь бы его не трогали. Чем дольше меня нет дома, тем лучше. Откровенно говоря, мне кажется, что я действую ему на нервы. Да, так на чем мы остановились? На завтрашнем ужине. А в воскресенье я свожу тебя на ланч в «Таверну», полюбуешься на всех этих толстосумов — встречаются такие противные! Держу пари, ты выпадешь в осадок от всех этих бриллиантов и лимузинов. И матрон с такой грунтовкой на лицах — хоть сажай дерево. Дебора Форман тоже придет. Она ужасная брюзга, только смотри, не передавай. Так. На понедельник я договорилась с Рабином Мейером. Это владелец художественной галереи, где выставлялась Оливия. Долго не соглашался на встречу, но Фрэнк Гастингс позвонил ему из Флориды и сказал, что все будет в порядке. Как тебе это нравится? Ага, мы почти приехали. Сейчас мы пересекаем Пятую авеню, здесь шикарные магазины. Смотри, вон Гуччи, а если повернешься назад, немного левее — Тиффани. Пропустила? Не беда. Они никуда не денутся.

Такси остановилось перед отелем. Навстречу выскочил швейцар в зеленой ливрее и с зонтиком.

— Привет, Тони, — кивнула Бронвен, выходя из машины. — Это Мэриан. Она первый раз в Нью-Йорке, так что прошу за ней присматривать.

— Конечно. — Тони подождал, пока Бронвен расплатится с таксистом.

— Для человека, не знающего ни слова по-английски, у Тони самый лучший англо-саксонский выговор, какой я только слышала, — объяснила Бронвен. — Пошли, Мэриан, покажу тебе отель «Дорсет». Администрация выселила из соседнего номера каких-то педиков, чтобы мы были с тобой поближе. Представляешь, какая любезность?

Мэриан большей частью молчала. Не только потому, что Бронвен не давала ей рта раскрыть, а потому что Нью-Йорк ошеломил ее. Не успела она привыкнуть к Лондону, и вдруг, пожалуйста, великолепный город, полный жизни, людей, машин, небоскребов — быстрее, громче, выше, чем рисовало воображение. Прямо какой-то сюрреализм, подумала Мэриан и уже собралась спросить, нельзя ли, невзирая на дождь, немного прогуляться, как Бронвен предложила:

— Заскочим в номер, проверим, все ли в порядке. А потом ты освежишься, и мы сходим в «Плазу», попьем чаю в Палм-Корте. У них фантастические пирожные! А еще — апельсиновый чай и великолепный струнный квартет. Американский вариант «Рица».

В «Плазе» их провели за столик. Мэриан прилагала бешеные усилия, чтобы справиться с волнением: уж больно на нее подействовала вся эта экзотика.

— Что будем заказывать? — спросила Бронвен, просматривая меню. И вдруг сжала руку Мэриан. — Ты не представляешь, дорогуша, как это здорово, если рядом — родная душа!

Мэриан порозовела от удовольствия.

От волнения ей удалось осилить только сандвич с огурцами, зато Бронвен ни в чем себе не отказывала и напоследок в мгновение ока разделалась с огромным куском шоколадного торта.

— Ты не боишься растолстеть?

— Шутишь? Я всегда была тощей. Ускоренный обмен веществ. Мама говорила… Кстати, о матерях. Я с нетерпением жду, когда ты познакомишься с Грейс Гастингс, матерью Оливии. Бесподобная женщина! Боюсь только, в этот приезд не получится: она во Флориде. Как-нибудь в другой раз.

Мэриан отважилась на вопрос:

— Если Гастингсы действительно что-то скрывают, почему они согласились финансировать фильм?

Бронвен пожала плечами.

— Странно, да? Во всем этом есть что-то загадочное. Весь Манхэттен прислушивается к Фрэнку Гастингсу — даже полиция пальцем не шевельнет без его одобрения. Он — сильная личность, вот увидишь. Излучает ауру.