Рози Томас - Скверные девчонки. Книга 1

— Тебе холодно? — спросил Проффит. Он включил электрический камин. Его руки были теплыми, когда он погладил ее лицо, и теплыми были губы, когда поцеловал ее. Она почувствовала, как ее губы обхватывают его рот. В комнате было очень тихо. Мэтти хотела сказать что-нибудь, все равно что, лишь бы между ними протянулся мостик из слов, прежде чем что-нибудь произойдет. Она подняла голову.

— Я никогда тебе не говорила. По-моему, пьеса просто блестящая. «Еще один день». Ты достоин всего, что произойдет.

Он посмотрел на нее, изучая.

— Знаю. После того как я заканчиваю пьесу, я перестаю думать о ней.

Восхищение Мэтти и ее похвала были для него само собой разумеющимися.

— Правда, я беспокоился за то, во что они превратят ее на сцене. Но ты хорошо сыграла. Я уже говорил. — Он поцеловал ее в шею, оттянув воротничок блузки. Дальше было уже не о чем говорить.

— Спасибо тебе, — прошептала Мэтти.

— Займемся любовью? — предложил Джимми.

Она разделась и попыталась завернуться в покрывало, но Джимми отбросил его в сторону и стал ее рассматривать.

— У тебя красивая грудь, — сказал он и погрузился в нее лицом.

То, что делал Джимми Проффит, ненамного отличалось от того, что делал Джон Дуглас, а также двое или трое других мужчин, с которыми ей приходилось иметь дело. Правда, на этот раз все продолжалось дольше. Но вот он кончил, оторвался от нее, улыбаясь сам себе, как показалось Мэтти, и эта улыбка не имела к ней никакого отношения.

— Тебе понравилось? — спросил он.

— О да, конечно, — сказала она, хотя не понимала, почему в эту ночь успеха, когда осуществились все ее мечты и надежды, почему ей было так одиноко и она чувствовала себя отделенной от всего остального человечества, даже от Джимми, который тоже был частью триумфа и чье тело совсем недавно было частью ее. Больше всего ей хотелось плакать, просто лежать спокойно, и чтобы слезы текли из глаз.

— Эй, — Джимми обнял ее плечи и подтянул поближе к себе. — А сейчас пора спать. Все в порядке. И ты настоящая актриса!

Эта неожиданная нежность доконала Мэтти. Но Джимми погасил свет, и ее слез не стало видно. Она лежала рядом с ним, неловко путешествуя рукой по его телу. Он поймал ее руку и задержал. Слезы Мэтти падали на подушку, пока не иссякли.

«Я могу играть на сцене, — сказала она себе. — Я знала, что могу. И я это сделала! Я доказала».

С этой мыслью Мэтти заснула.

Утром, когда она проснулась и сощурилась от яркого утреннего света, Джимми уже встал. Он стоял посреди комнаты и натягивал джинсы прямо на голое тело.

— Ты уходишь? — сонно проговорила она.

Он посмотрел на нее.

— За газетами. А ты что подумала?

Он отсутствовал несколько минут и вернулся обратно в комнату с толстой кипой газет. Мэтти потянулась к ним, тщательно прикрыв покрывалом верхнюю часть тела. Однако Джимми даже не удостоил ее взглядом. Он рухнул на постель и нетерпеливо раскрыл первую газету. Его губы беззвучно произносили слова, которые он прочел.

— Мистер Проффит, — закричал он от восторга, — самый молодой из поколения сердитых молодых людей, написал выдающуюся пьесу. Он не идет на компромисс, его стиль поэтичен и нов, как завтрашний день.

Лихорадочное возбуждение Джимми передалось Мэтти. Она схватила другую газету и с нетерпением начала ее листать.

— Вот! Послушай: «Трагедия нашего времени… Мощно, потрясающе, саркастически смешно… мисс Бэннер — великое открытие!»

Они были как дети на рождественской ярмарке, восклицающие от каждого нового открытия и забывающие его, как только попадалось нечто новое. Они вырывали друг у друга обозрения и рецензии, разрывая бумагу и пачкая руки и лица свежей типографской краской. Газеты уже громоздились позади них горой.

— «Мне стыдно признаться, что я плакала, и я не верю, что вокруг было много сухих глаз». Боже, кто это написал?

— «Прямота, которая проникает глубоко в душу».

— Эй, а вот это специально для тебя: «Я готов проделать долгий путь, чтобы увидеть мисс Бэннер в одной из наших великих трагедий!»

— Долгий путь — это куда? Он даже не заходил в Сандерлэнд, чтобы посмотреть мой дебют в «Добро пожаловать домой».

Успех окрылил их. Они кричали, смеялись и снова перечитывали лучшие строчки. Мэтти была в восторге от вчерашнего успеха и разделила этот восторг со всеми. «Мисс Бэннер — это безупречная Мари».

«Все критики посвятили большую часть статей самой пьесе, так и должно быть», — великодушно подумала Мэтти. «Еще один день» — замечательное произведение, и она гордилась тем, что поняла это с первого прочтения, когда Джон Дуглас беспокойно наблюдал за ее реакцией. Она собрала разодранные газеты, схватила их и в избытке чувств прижала к груди.