Рози Томас - Скверные девчонки. Книга 2

Уже сидя с Лили в машине на заднем сиденье, Джулия в последний раз сказала ему:

— Извини меня.

— Перестань извиняться, — ответил Александр. — Ведь я же не извинился перед тобой, как, впрочем, и Мэтти. Почему же ты это делаешь?

Они не прикоснулись друг к другу. Джулия хотела спросить: «Что будет дальше?», но была слишком горда, чтобы задавать вопросы. Машина тронулась с места.

Мэтти не появилась вообще.

Две или три мили они проехали молча. Лили, нахохлившись, тихо сидела и вдруг неожиданно спросила:

— Вы что, поссорились с Мэтти?

— Нет, — малодушно солгала Джулия. — Конечно же, нет.

Все путешествие в обратную сторону они проделали в мрачном молчании.

Мэтти задержалась в Леди-Хилле еще только на один день. Как бы подтверждая, что прекрасные каникулы подошли к концу, внезапно изменилась погода. Огромные плотные тучи обложили небо. Резкий холодный ветер низко пригибал к земле траву, а потом пошел дождь, принесенный откуда-то с востока. Мэтти сняла с вешалки свои легкие платья и уложила в чемодан.

Она вернулась в спальню, где провела первые пять дней. Казалось, что это было очень давно.

— Не уезжай, — мягко сказал Александр, — если тебе не хочется.

Мэтти помолчала, раздумывая.

— Мы не можем всегда делать то, что нам хочется, — сказала она.

Оставшись одна, она, вздыхая, упаковывала вещи и поглядывала на дождь.

Александр отвез ее на станцию. Она не позволила ему выйти на платформу вместе с ней, чтобы дождаться поезда. Они попрощались на парковке, под завывание ветра.

— Прости, если я спутала карты вам с Джулией, — сказала она.

Александр посмотрел на нее с высоты своего роста, потрогал блестящие завитки ее волос, которые она тщательно заколола и убрала за уши. В теперешней Мэтти уже не было никакой фривольности.

— Ты здесь ни при чем. Это случилось давным-давно.

— Так ли это? — И добавила: — Что мы все натворили!

— Что ты собираешься теперь делать?

— Возьмусь за работу, — ответила Мэтти. Перспектива была невоодушевляющей, но она не хотела, чтобы Александр догадался об этом. Он обнял ее и прижал к себе.

— Мне было так хорошо все это время, — сказал он, и Мэтти отметила, что ей нравится простота его слов. Нравилось также и то, что он не подавал ей надежды. Не говорил никаких дежурных фраз: «если бы все сложилось иначе…» или «мы еще встретимся…»

«Во всем мире найдутся лишь двое или трое мужчин, достойных любви», — вспомнила она.

— Мне нужно идти. А то поезд придет раньше, чем я куплю билет.

Он еще какое-то мгновение прижимал ее к себе. Они поцеловались, но как-то вяло, без всякого чувства. Затем Мэтти взяла свой чемодан и пошла к билетной кассе.

В поезде, затиснутая между отдыхающими, Мэтти долго смотрела в окно на бьющий по стеклу дождь.

Она твердила себе: «Я не знала, что Джулия хотела вернуться к нему. Почему я должна была догадываться об этом?»

Она также думала: «Джулия всегда была дурой». И устало добавляла: «И почему она сваляла дурака именно в этом, самом важном деле?»

В купе ехали трое маленьких детей с родителями. Мэтти смотрела, как самый маленький карабкался к отцу на колени, раздумывая, не улыбнуться ли им и не подружиться ли на время путешествия? Но тут же решила, что для этого у нее слишком мрачно на душе, и ее мысли приняли другое направление: нет ли в поезде бара, а если есть, то когда он начнет работать.

Джулия вернулась к своей работе.

В магазине скопилась масса дел, которые ожидали ее вмешательства. Она просматривала бумаги, распаковывала и проверяла все поступившие по контрактам образцы, объехала три остальных магазина, вселив надежду на поступление новых товаров и подняв настроение у служащих. Все было как всегда, но только скучнее. Бизнес шел вяло, как это обычно бывало во время летних отпусков, а осенний наплыв покупателей, высматривающих что-нибудь новенькое в надежде оживить свои спальни или прихожие, еще не начался.

Джулия позвонила Феликсу в «Трессидер дизайнз».

— Приходи на ланч.

— Джордж в больнице.

— Я не знала. Что-нибудь серьезное?

— Пока нет. Но ему не становится лучше. И я думаю, вряд ли будет улучшение.

— Извини, Феликс. Я ничем не могу помочь?

— Закажи мне что-нибудь на обед. И подбодри меня.

— Я сделаю все, что в моих силах, — пообещала Джулия, но в словах ее было мало обнадеживающего.

Джордж Трессидер был привередливым пациентом. Он лежал в отдельной палате, но брюзжал и жаловался, что это самое отвратительное помещение, какое он когда-либо видел. Стены были покрашены в бирюзовый цвет, а на окнах висели современные голубые с красным занавески из набивного ситца и жалюзи.