Рози Томас - Скверные девчонки. Книга 2

— Ты говоришь в точности как он, — фыркнула Лили.

Они повернули обратно и пошли к дому. Им уже видны были верхушки высоких труб, выступающих из-за густых крон деревьев.

— Почему ты приехала? — неожиданно спросила Лили. — Ведь ты никогда раньше не приезжала?

— Я хотела повидать тебя и папу. Здесь, в Леди-Хилле. Вот я и повидала.

«Часть взрослой правды», — подумала Джулия, лишь только часть ее можно сказать.

— Наверно, лучше было не приезжать, по крайней мере, не в этот раз. Похоже, что я не принадлежу к Леди-Хиллу, как ты. И от этого мне кажется… что лучше уехать.

Они помолчали.

— А Мэтти чувствует себя здесь нормально, — сказала Лили после минутного раздумья.

Джулия ответила:

— Мэтти всего лишь гостья. Она не является членом семьи.

Лили кивнула.

— Как и Феликс, когда приезжает?

— Думаю, что да. — Джулия глубоко вздохнула. — Лили, утром я возвращаюсь в Лондон. Я бы хотела взять тебя с собой.

Последовал длительный протестующий вопль.

— Но ведь остается еще целая неделя! Я не могу сейчас ехать. Я хочу взять Марко на представление в Миддлхэм…

Всю обратную дорогу к дому Джулия в мрачном молчании слушала протесты и увещевания Лили. Когда они проходили через сад, Джулия увидела на некотором расстоянии Мэтти, очевидно поглощенную рассматриванием цветочного бордюра. Она подивилась тому, как быстро они с Александром нашли общий язык.

Подойдя к парадной двери, Джулия сказала:

— Все равно, Лили, я хочу, чтобы ты была готова завтра ехать.

Важно было поскорее убраться отсюда.

Александр сидел в столовой, положив руки на подлокотники кресла. Он выглядел расстроенным. Джулия хотела подойти и тронуть его за плечо, но не находила в себе сил сдвинуться с места. Лили пробежала мимо нее.

— Мама говорит, что я должна ехать с ней утром. Но ведь это не обязательно, правда? Я сказала ей, что не хочу.

— Если мама говорит, что нужно ехать, значит, нужно ехать, — сказал Александр.

Лили никогда не спорила с ним. Она повернулась и стремглав выбежала из комнаты. Они прислушивались к ее громким шагам на лестнице, и их глаза встретились. Когда дверь наверху с грохотом захлопнулась, Александр встал, подошел к столику, где стоял поднос с напитками, и взял бутылку с виски, вопросительно взглянув на Джулию.

Она слабо кивнула.

— Спасибо.

Они сели лицом друг к другу, держа в руках по стакану, машинально заняв те места, на которых всегда сидели раньше. Джулия выпила полстакана, а потом откинула голову на спинку кресла и закрыла глаза.

— Мне не следовало приезжать без предупреждения. Извини меня, Александр.

— Нет никаких оснований говорить об этом. Если тебе захотелось приехать, то можешь об этом не сообщать. Просто было бы легче, если бы нам всем не надо было притворяться, что ничего не случилось. Между прочим, ничего и не случилось, что касается Лили.

— Я это поняла. Спасибо тебе.

— Джулия! Ничего не было спланировано заранее, понимаешь? Мэтти приехала погостить с Феликсом…

Джулия перебила его:

— Я не хочу слышать об этом. Не надо мне ничего рассказывать.

Она скорее почувствовала, чем услышала движение, которое он сделал, наклоняясь вперед, чтобы лучше видеть ее. Было так удобно сидеть с закрытыми глазами, как бы прикрывшись темной вуалью.

— Мэтти скажет тебе то же самое.

— Тем более я ничего не хотела слышать от Мэтти.

Она слышала, как он вздохнул.

— Ты сама себя терзаешь. Неужели ты не научилась быть добрее к себе?

— Я не знаю, как это делается, — холодно сказала Джулия. А затем, помолчав, добавила: — Ты любишь ее?

Казалось, чтобы ответить на этот вопрос, потребовалось время.

— Не так, как ты думаешь.

— А она любит тебя?

Он ответил гораздо быстрее, чем в первый раз:

— Нет. Я уверен, что нет.

Джулия открыла глаза. Комната вся золотилась от закатного солнца, которое вливалось в нее сквозь окна, как сироп. Она отличалась от прежней, после того как здесь похозяйничал Феликс, но все же это была та комната, где в нимбе свечей сияла ее рождественская елка.

— Так это была случайная связь?

Александр холодно ответил:

— Ты знаешь, что это не так.

«Да, она знала, но ей было стыдно и она не хотела, чтобы он видел это. Ей вдруг показалось, что следует скрыть сам факт того, что ей больно. Только бы сохранить чувство достоинства, — подумала она, — хотя бы до тех пор, пока не вырвусь отсюда. А потом, когда они не смогут видеть меня, я дам волю своим чувствам». Она допила виски.