Ксения Васильева - Девственница

Как хочешь, как реагируешь, так и поступай, - последнюю фразу Алек произнес твердо и, как будто уже что-то обдумав. ... Вот ей и не отвертеться. Сказать, что едет с ним? Но ей хо-чется остаться! И вместе с тем не терять Алека... Собака на се-не. Это точно. Но отвечать надо? Надо.

Алек, выслушай меня...

У него вытянулось лицо, - когда начинают вот так крутить, значит все. Значит, она хочет остаться здесь, но боится оби - деть его и он должен ей помочь. Она хочет здесь остаться. Опус - тим причины. Хочет и все. Почему она должна делать вопреки свое - му желанию? Из-за него? Если бы она любила его... Вот в этом - все. Тогда почему бы ей здесь не остаться? Сделает карьеру, пе - респит с послом, глядишь, сама госпожой посол будет где-нибудь на Сейшелах... А он, мрачный и не интересный ей, хочет, чтобы она перлась с ним в Союз!

Она что-то говорила, но он не слышал и сказал:

Подожди. Я решил. Ты останешься здесь, а мы с Гариком улетим.

Так я решил.

Она казалась смущенной.

Ты решил? А я? Ты подумал обо мне? Может, я не хочу здесь ос-таваться? (вот... Вот сейчас она скажет: дорогой мой, я уеду с тобой, куда бы тебя ни забросили! Но она говорила вроде бы так, а по сути, совсем другое...) Я всегда хотела жить на даче!

И замолчала. Она смотрела на Алека и взгляд её просил о помо - щи, она этого не ощущала, но это было так.

Он усмехнулся, - вот все и ясно.

Наташенька, родная, - сказал он как можно мягче. - Ты же прие-дешь на дачу. Мы будем ждать тебя, встречать в аэропорту, с цве-тами. Встреча будет шикарной, и мы целый месяц или больше прове-дем вместе. Разлука иной раз укрепляет отношения. Ты приедешь, и мы все от радости будем такие милые и у нас снова начнется лю-бовь. Не плачь, детка, - шепнул он ей, так как она залилась сле-зами оттого, что поняла, как Алек относится к ней (еще раз, в сотый, наверное, поняла!) и как она - к нему. Небо и земля.

И Наташа быстро заговорила.

Понимаешь, я не то, чтобы хочу здесь остаться. Нет. Но мне ин-тересна эта работа и кажется, что я могу больше. Сижу иногда, стенографирую, а сама думаю, - вот, балда, не то надо было ска-зать... Или ещё что-нибудь. Дубоватые у нас дипломаты. Иной раз удивляешься, как конфликт не возникает? Только из-за воспитан-ности партнера по переговорам. Наши такое ляпают! Вот твой отец - нет. И не потому я говорю, что он - мой родственник, нет! А потому, что его работа посла - высший пилотаж. И этот, Динар, сказал то же...

Алек заинтересовался:

Что, Динар говорил об отце? Наташа кивнула.

Да, он сказал, что отец - прекрасный специалист. Она увидела, что Алеку это как маслом по сердцу. Ну хоть это. И снова за-говорила.

Понимаешь, мне хочется настоящей дипработы, а не чужие мысли записывать. Мне хочется самой... Может, я сумею... Ведь год быстро пройдет. - Сказала она просительно, - не успеешь повер-нуться, а я уже прибыла! А уж на второй год я не останусь ни за что, если тебя сюда снова не назначат.

Дело было решено, и о нем они больше не говорили. Но когда настало время и Наташа позвала его спать, он ласково отказался,

- сказал, что посидит еще, покурит и скоро придет.

Она пошла в спальню, долго, честно его ждала, чтобы как-то скрасить сегодняшний разговор, но он так и не пришел, и она зас - нула с неприятным осадком на сердце.

... Алек не пришел. Обиделся. Ничего. Пройдет. Послу она через некоторое время об Алеке напомнит. Когда у них сложатся более доверительные отношения. А она, ей сейчас казалось, может все!

Такое вот у неё начиналось настроение. Такой уверенный в себе период.

* * *

Наташа была напряжена до предела: ей казалось, вот отправит она Алека с Гарькой и тогда наступят тишина и покой.

А пока это был мини-сумасшедший дом. Гарик носился по кварти - ре, как бешеный, собирая все свои игрушки и "нужные вещи".

Алек бесцельно бродил по комнатам, то ли прощаясь, то ли раз - мышляя о чем-то не сильно веселом.

Одна Наташа была энергичной и даже скрывала свою несколько истеричную деловитость, чтобы не обидеть Алека. Даже собралась и позвонила маме, наплев что-то, но главное сообщив: она пока со - тается, а Алек с Гарькой скоро прибудут. Мама что-то заверещала, но Наташа быстро, с поцелуями, повесила трубку.

Наконец, отбыли Алек с Гарькой. Со слезами (вдруг неожиданно для неё самой, у Наташи из глаз полились слезы и защемило сердце каким-то тягостным предчувствием)и заверениями в любви.

Она осталась одна.

Сначала стала прибирать разбросанные вокруг вещи, книги, иг - рушки, собирать грязную посуду, но потом все бросила, села, вы - пила виски, закурила, и поняла вдруг с абсолютной холодной яс - ностью, что теперь, видимо, ей придется долго жить одной. Поче - му-то всплыл разговор с послом, и она поняла ещё одно: Алека здесь больше не будет, а она, если захочет и если у неё будет получаться (а получаться будет, - она уверена!), то жить ей здесь столько, сколько ей будет угодно.