Деннис Робинс - Невеста рока. Книга вторая

Они дошли до небольшой полянки, где покрытая мягким мохом земля была усыпана прошлогодними листьями. Вивиан взял Шарлотту за руку. Прежде чем она успела возразить, он усадил ее рядом с собой.

— Ладно, давай-ка посидим и немного отдохнем, — произнес он.

— О Вивиан, я не должна… — начала она.

— Сегодня я тот человек, который будет решать, что можно, а что нельзя делать, мисс Гофф, — перебил он.

Она продолжала протестовать, ее щеки покраснели, глаза лихорадочно бегали из стороны в сторону. Он снова безапелляционно произнес:

— Помолчи! Ведь ты готова получать указания от других. Так почему бы тебе не получить их от меня?

— Вы такой властный, — прошептала она.

— Девушкам нравится, когда мужчина властный, разве не так, Шарлотта? — осведомился он.

— Я ничего не знаю о мужчинах, — ответила она, а сердце ее готово было выскочить из груди.

— Сколько тебе лет? — вдруг спросил он.

— В августе будет семнадцать.

— Гм, шестнадцать лет, а такая красивая, — заметил он.

Он задумчиво потрогал складки ее легкого платья, подвязанного узким пояском со старинной пряжкой. Его сшила для нее миссис Форбз. Затем Вивиан мечтательно произнес:

— Мне бы хотелось увидеть тебя в платье с турнюром…

Шарлотта рассмеялась.

— Я даже вообразить себя не могу в таком туалете. Это было бы слишком модно для меня.

— А еще мне хотелось бы увидеть тебя в корсаже, чтобы эти бледно-розовые плечики были открыты, — дерзко проговорил он и коснулся ее теплой белой шеи. Ее охватила страшная тревога. Она отстранилась, правда, не очень далеко, ибо его прикосновение привело ее в жаркий трепет.

— Давайте пойдем гулять, — прошептала она, пытаясь подняться.

Однако он быстрым движением усадил ее и прижал к своей груди.

— Давай останемся здесь. Шарл, любимая малышка, ты такая сладкая. Как приятно быть здесь с тобой наедине… наконец-то!

— Вивиан, пожалуйста, отпустите меня, — проговорили девушка, бледнея. Сейчас она напоминала ему птичку, попавшую в силки.

— Успокойся. Давай поговорим о любви, — сказал он. Его лицо раскраснелось, голос стал хриплым от овладевшей им страсти. — Расскажи мне о своих снах, мыслях, надеждах. Я уверен, что они никак не связаны со скучными бесконечными занятиями и корпением над книгами.

Она была слишком взволнована, чтобы отвечать, но вся дрожала от наслаждения, сидя рядом с ним, когда его руки гладили ее волосы.

Совершенно инстинктивно она желала его со всей силой своей расцветающей женственности. И когда он внезапно коснулся ее губ поцелуем, который был первым поцелуем в ее жизни, то вся ее детская невинность растаяла в его объятиях.

Она начала вырываться, то бледнея, то краснея, душа ее металась между слезами и смехом, между страхом и желанием.

— Это порочно… скверно… вы должны отпустить меня… дорогой Вивиан… ну, пожалуйста, пожалуйста !

— Разве ты не любишь меня, милая моя малютка?

— Мне не полагается любить вас, — выдохнула она в ужасе.

— Только я могу судить об этом. Забудь все, что говорят остальные, те, кто руководит твоей жизнью.

Вивиан чувствовал, как трепещет ее тело. Кто-нибудь, может, и сжалился бы над ней, но только не Вивиан. Обуреваемый грубой животной страстью, он начал целовать ее губы, щеки и шею, перебирать пышные волосы. Этот красивый ребенок теперь был полностью в его власти, и даже если, удовлетворив свое низменное желание, он разобьет ей сердце, то что до этого Вивиану Чейсу? И, тяжело дыша, он начал декламировать стихи, недавно выученные в Оксфорде. Они понадобились ему сейчас из-за строк о любви. Он шептал их в ее маленькое нежное ушко. Она в отчаянии, моля о пощаде, пыталась высвободиться из его объятий, но он все крепче обнимал ее и со смехом закрывал ее уста своими губами.

Потом он замолчал, прижал ее к себе еще теснее и жадными руками начал гладить ее талию, опьяненный ее неповторимым, безупречным совершенством. Он одерживал очередную победу. Для нее же это было прощание с невинностью и душевным спокойствием. Но все ее тело дрожало от возбуждения. Позже наступит время угрызений совести и черной бездны отчаяния. Но не сейчас, когда она, беззащитная, лежала в объятиях Вивиана, завороженная его страстью.

Когда он повел себя более дерзко, она снова встрепенулась, стала отталкивать от себя его пышущее страстью лицо, прижав к нему ладони.

— Нет, нет, Вивиан, это скверно…

— В любви не может быть ничего скверного, — беспечно возразил он и коснулся губами ее шелковых ресниц.